Оккультист

Свет фонарика неприятно пробивает сквозь закрытые веки, но отвернуться или зажмуриться я не могу. Ненавижу чувство беспомощности. 

– Он, родимый. Чего разлегся, на волю не хочешь? – я попытался замычать, но не смог. – Надевай мешок на голову и потащили в штаб. 

– Палыч, а может того, не нашли мы его? Далеко ехать-то! 

– Под трибунал захотел? Ты, малой, сразу расстрел проси. Всё лучше, чем в пещере с зэками куковать.

– Понял, тащу. Послал бог в напарники старую рухлядь. 

– Я все слышу! 

Если бы мог, я бы плакал от счастья, трясясь на заднем сидении снегохода и наслаждаясь их вялой перебранкой.

Выходить из тела, чтобы проверить маршрут, я не решился. Достаточно магии на сегодня. Пусть тащат куда угодно, лишь бы не обратно в камеру. Меня там слишком сильно ждут. 

Мы ехали довольно долго. Контроль над собственным телом возвращался тяжело и по частям. Приходилось разрабатывать негнущиеся пальцы и крутить головой, рискуя вызвать негодование сопровождающих. На третьей или четвёртой остановке для дозаправки я потерял сознание от перенапряжения.

Очнулся от болезненных тычков в бок.

– Ты живой, три тысячи первый? Ох и видок! Фингалы знатные, зачёт. Поссорился с тюремной женой? 

– Каин, чтоб у тебя граната в штанах рванула, – контроль тела вернулся полностью, но засечь сколько часов я не владел собой уже невозможно. – Чего так долго? 

С трудом приоткрыв веки, я увидел скалящегося агента и Наташу чуть дальше. Они стояли у трапа небольшого частного самолёта.

Готов расцеловать всех и каждого, но руки скованы за спиной. Повернув голову, я едва не упал, пытаясь вырваться из цепких лап конвоира. Меня удерживал за ватник усатый капитан, проводивший пытку. Он сплюнул на снег окурок. 

– Жаль, что тебе не понравилось наше гостеприимство. Ты заходи, если что, – сняв наручники, служивый кивнул Наташе. – Он весь ваш. 

– Личные вещи? 

– Ничего не было, – мужчина с прищуром взглянул на меня. Я нервно сглотнул, ощущая боль в горле, и кивнул.

Телефон с несколько пачек долларов не дороже моей свободы. 

– Хорошо, что разобрались. Удачного полёта. 

Козырнув, капитан отправился к группе людей на снегоходах. А я от всей души желал никогда больше не увидеть его усов. Уральские горы теперь ассоциировались с насморком и “Красной зарёй”. 

На борт я поднялся почти сам, лишь немного опираясь на Каина. Напарница тактично молчала, понимая, в каком я состоянии. Пилот отвёл взгляд, открывая шлюз.