Целитель

Мастер свой есть.

— Им-то что от тебя нужно было?

— Так я в их школу заниматься ходил. Считай, пришли выяснить, не потерял ли хватку, вернуться приглашали.

— Интересные у вас в городе способы назад позвать.

— Какие есть, — развёл Петр руками.

— А много школ в городе?

— Откуда я знаю, — удивился парень. — Сотни две есть, пожалуй. Это в городе. В пригородах ещё сотня.

— Ого, — удивился я. — Много.

— Да как-то... — пожал он плечами.

У меня на родине тоже школы всякие были. Но в куда меньшем количестве. Здесь же прям рассадник.

— И что, в каждой школе чему-то своему учат? — с откровенным скепсисом спросил я. — Ты ведь не про обычные школы? А там, где с Маслом обращаться учат?

— Я про школы боевых искусств, — уточнил он. — Там и с Маслом работать учат, каждого по-своему, но до этого ещё дорасти надо.

— Там фокусам своим научился?

— Ага, — зевнул парень.

— Чего ушел? — спросил я. — Или это тайна?

— Нет тайны. Талант у меня есть. Дури много, — ушёл он в воспоминания. — Сам видел, что со мной было.

Бабка сказал, силы много в себя тяну, а очищаю — плохо. Если продолжу, молодым помру. Просила перед смертью бросить это дело. Я и бросил. Сама-то лечить она меня уже не могла.

Правильно она всё сказала. Толковая, значит, была.

— Неужели в школе не учат, что с этим делать?

— В смысле? — Петр вынырнул из неприятных мыслей.

— Да в прямом. Если каждый ученик в себя грязное Масло тянет, они же все так передохнут.

По глазам Петра я понял, что он не понимал всю глубину моего недоумения.

— Так они и мрут, — ответил он, как будто это норма.

Я посмотрел на него потяжелевшим взглядом. Посмотрел на потолок, за которым где-то там, вдали, скрывалось темное небо.

И подумал, что точно попал в мир самоубийц-идиотов.

— Тогда зачем заниматься тем, что убивает? — спросил я, медленно выдохнув.

— Так это... — Петр открыл рот и закрыл. — Как-то так сложилось.

Прекрасно, что тут скажешь.

***

Следующая неделя пронеслась как-то быстро, я и не заметил. Ничего выделяющегося больше не происходило, никто на нас не нападал.

Было неловко пользоваться гостеприимством Петра, но если не лукавить, то жить с ним — отличный вариант. Как жизнь наладится, обязательно парня отблагодарю.

По истечении недели меня вызвал Борис Дмитриевич.

— Молодец, хорошо работаешь, — сказал он. — Вот, держи, — положил он на столешницу пять червонцев. — Это не зарплата, а подъемные. Петр! — позвал он парня. — Сходи с Олегом на вещевой, купите ему одежду. Сам знаешь куда.