Целитель

— Я понять хочу, попытается нам кто голову проломить или той гадостью опять приложить.

— Гадостью? — покосился он на меня.

— Маслом.

— Откуда знаешь про него?

Вопрос удивил.

— А разве есть те, кто не знает? — приподнял я бровь.

— Да полно таких, — взъерошил он себе волосы.

— Даже кочевники в курсе. Не знаю, про кого такого несведущего ты говоришь.

Петр ничего не сказал, дальше молча топал, по сторонам головой крутил.

— Петр, а Петр, — снова позвал я его. — Спрашиваю не просто так ведь. Нас сзади ведут двое, и впереди сколько-то ждут.

— Откуда знаешь? — бросил он на меня острый взгляд.

— Так не слепой.

— Впереди никого нет.

— Так ты заметил тех, кто за нами идет?

Тот дернул подбородком, мол, спрашиваешь.

— Но вот то, что их заметил ты, интересно, — подумав, сказал он. — А впереди как засек? Не вижу никого.

— Логика, Петр, логика. Или ты сынок князя, что за тобой слежку организовали? Так не серьезные люди, а дураки какие-то, совсем не скрываются.

— Не князя, — улыбнулся он чему-то.

Но планов своих рассказывать не стал.

Как и мыслей. Как и то, что происходит и чего опасаться. Спокойно дальше пошёл.

Как же мне нравится столица. Прямо с ходу — что ни день, то приключение.

Ещё бы по голове не били и Маслом не прикладывали. Может, и проникся бы симпатией к этому городу.

Глава 6

Рядом с рестораном оживленнее всего было. В смысле, на той широкой улице, где он находился. Если быть совсем уж точным, в том месте пролегал большой проспект, от него в сторону уходила улица поуже, и вот там уже находился ресторан.

Не совсем у большой дороги, что, однозначно, плюс, особенно для летней веранды. Если же по проспекту идти, что мы и делали часть пути, там витрин много, магазинов, другие кафе и рестораны тоже есть. Людей много ходит, даже в столь позднее время.

Но чем ближе к дому, тем менее оживленными улицы становились. Уже не толпа, а редкие прохожие. Думал, где-то здесь нас и встретят, но нет. У Петра дом квадратный, со своим внутренним двором. Там нас и ждали.

— Петр! — воскликнул какой-то парень.

Мне он сразу не понравился.

Ко всем людям я отношусь нейтрально. Для воина вообще испытывать сильные эмоции — это скорее нонсенс. Должно случиться что-то исключительное. То, что нас собираются бить, я тоже нейтрально воспринимал.

Когда прошёл войну на уничтожение, в которой человечество проиграло, потерял всех, сам умер и оказался в теле ребенка, да собираешься бросить вызов богу смерти — то обычная шпана воспринимается… Да никак, если честно.