Небо нашей любви. Часть первая

На пустыре – в районе ручья, слободские пацаны каждый день гоняли в футбол. Там и состоялась импровизированное посвящение новоиспеченного жигана и жулика Саши Фирсанова. Он появился случайно – без всяких предварительных договоренностей.

– Привет зяблики! Ну что пузырь гоняем? Я тут по случаю, решил заглянуть в родные места, – сказал Фирсан, пыхтя папироской.

– И что приперся, – спросил его Синица. – Соскучился?

– Да вот, хочу местной шпане рамсы раскатать. Эй, бродяги, слушайте Сашу Фирсанова!

Ребятня, гонявшая мяч, с интересом замерла в ожидании и подтянулась поближе, чтобы не пропустить самого интересного.

– Так зяблики, зарубите себе на носу! Я повторять больше не буду. Для всех вас, с сегодняшнего дня «Фирсан» умер, – сказал Сашка, вызывая смех.

– Фирсан умер?! Ха— ха —ха! Фирсан умер! – загалдели пацаны, глядя на этот иронический спектакль одного актера.

– Меня смоленские жулики зовут «Ферзем», – сказал он, демонстративно разминая кулаки.

 – Я хочу, чтобы вы тоже меня звали «Ферзь». Кто будет путать с «Фирсаном», будет мной схвачен и жестоко отхреначен. Закатаю на два метра ниже поверхности земли. – сурово сказал он. – Шутить больше не буду! Надоело!

Фирсанов вытащил из – за голенища хромового сапога блестящую финку. Ловко крутанув ее пальцами, он показал, что у него серьезные намерения. Увидев нож, в руках Фирсанова малолетние обитатели Музейной и Офицерской слободы впали в ступор.

Его выходка была дурацкой, и совсем никому не интересной. Что он хотел этим сказать – так ни кто не понял. Вероятно, что в тот момент он искал признания и подтверждения своего лидерства, но пацаны отнеслись к его выходке вполне спокойно и без восторженных эмоций. Ни кто тогда еще не знал, что его появление вызвано не инициацией, а чем-то другим, что не укладывалось в логику.

Все знали, что Сашка влюбился – влюбился, в Леночку Луневу, как влюбляются юноши его возраста.

Все знали, что с Луневой встречается Краснов, а встреча Ферзя и Краснова, должна была расставить все на свои места.

Время неумолимо летело вперед, и жизненные приоритеты нового районного авторитета, уже скоро перестали волновать местных обывателей по причине его гастролей где—то далеко на воровских «малинах» и притонах.

В те предвоенные годы в Смоленске кличка «Ферзь» постепенно стала обрастать мифами его подвигов.