Небо нашей любви. Часть первая

Окно «кормушки» (дверка для передачи продуктов), распахнулась, и в камеру заглянуло полное, красного цвета лицо надзирателя, которого обитатели тюрьмы называли «вертухаем».

– Ферзь, из вас кто будет? – обратился он к сидельцам осматривая камеру.

– Ну, я Ферзь, – ответил ехидно Сашка, перекатывая окурок «Беломора» из одного уголка рта в другой. – У меня на киче погоняло такое Ферзь…

– Такой как ты Ферзь, может у меня на кукурузу сесть, – улыбаясь, ответил охранник. Он обнажив прокуренные и желтые лошадиные зубы заржал, словно конь.

– Слышишь ты «красноперый» – ты за базаром следи, а не то можешь и на заточку ливером нарваться! Как бы тебя самого на «штырь железный» не натянули, – огрызнулся Фирсанов, улыбаясь. – Вот отгоню «маляву» на волю, и мои кореша, тебя в подворотне, как барашка пришьют. Чик – и будешь ты мертвый…

– Не бузи, в карцер загоню… Базар у меня к тебе – от жигана «Шерстяного». Ты вроде у него в подельниках идешь…

Ферзь вальяжно подвалил к «кормушке» и приблизился к охраннику.

– Ну, чего надо овощ? – спросил он, не очень громко и выпустил остатки дыма в лицо «вертухая».

– Нарываешься? Слушай меня, босота хренова, – ответил «коридорный» приглушенным голосом. – Там на первом этаже, как раз под вами, в расстрельной камере сидит твой подельник – «Шерстяной». Он тебе «маляву» прислал. Слезно просил, чтобы ты подсуетился насчет «бациллы» да курехи. Голодно ему на строгаче. Просит уважить жигана, он я слышал под «вышак» катит… Сказал, что бы ты молчал, как рыба – он на себя все берет.

– Ладно! Базара нет! Для блатного кореша мне ничего не жалко, – ответил Сашка, и незаметно взяв у охранника маляву, сунул её в рот.

Кормушка закрылась. Ферзь вновь ловко влез на железную нару, чтобы продолжить игру.

– Что надо было вертухаю? – спросил как-то обыденно просто один из старожилов камеры.

Ферзь не говоря ни слова, со всей силы ударил его пяткой в глаз.

– Что ты сука, мне вопросы какие—то кумовские задаешь!? Может ты стукач? Может ты какой подсадной?

– Да ты что, Ферзь? Я же так, для интереса! – стал оправдываться арестант, стараясь защитить лицо от ударов.

– Для интереса—для интереса только кошки трахаются, а потом у них появляются котята, – гневно орал Ферзь.