Небо нашей любви. Часть первая

Женилка у тебя еще не выросла…

Сенька Хвощев недовольно щурился. От эти физиономических ужимок, казалось, что конопушки на его роже становились еще больше, сочнее и сливаются в одно рыжее пятно.

– А, что я!? Да, это правда! Я пока еще не вырос, но когда я выросту, я знаешь каким буду… Я буду, как Петр Алейников из фильма «Большая жизнь», или как Ваня Козловский… Я буду петь, а Ленка будет мне на пианине аккомпанировать…

– Петр Алейников – Иван Козловский?! Ой, держите меня семеро – пятеро не удержат! Эй, мужики, вы видели нового Петра Алейникова? Вот – посмотрите – это Семен Хвощев, собственной персоной! Сидел бы уже артист – аферист, – говорил Синицын и шутя, натягивал козырек кепки Семену на глаза.

– Санек, хорош… Мне же больно, – кричал тот. – Не твори беспредел – сотрясение мозга мне сотворишь. Чем я мысли думать буду?

Ребята смеялись над Сенькой и на мгновение забывали о красавице Луневой, которая проносилась мимо них, и шла дальше, не обращая на парней никакого внимания.

– Ты Хвощ, придурок! Мозг нужно иметь, от рождения, чтобы его можно было сотрясти, – говорил Синица.

– Нет, парни, серьезно – Гляньте на Ленку она ведь не просто краля, Ленка, как настоящая англицкая Леди! Она просто – как королевишна, – говорил Хвощ, отходя от подзатыльника.

Синица вновь отпускал Семену «леща» и парни снова смеялись.

Все что происходило там во дворе, было Луневой, уже не интересно. Отрывки слов доносились до ее слуха, вызывая в душе легкий, веселый трепет, который обычно появляется при виде какой-то комической ситуации. Она не обращала никакого внимания на смех.

Ленка вышла из девичьего возраста и все, что было вчера не входило в сектор ее интересов. Она стала взрослой барышней. Теперь даже зрелые мужчины при виде такой красоты цокали языком, и не могли отвести глаз от этой необыкновенной красоты.

ГЛАВА ВТОРАЯ

ФЕРЗЬ И КРАСНЫЙ

Сашка Фирсанов был одним из обитателей Офицерской слободы, который еще с ранних лет мнил себя местным лидером, и славился тем, что был шкодлив и вороват. Среднего склада паренек с наглой и хамоватой физиономией и бандитскими наклонностями, был грозой местных обывателей. Одевался он не броско – без намека на шик.