Души

Вот только мне потом им как доверять? Пальцы для того и нужны, чтобы чуть что, пусть даже дело жизни и смерти, и они прикроют спину. А сомнения убивают. Аня этого не понимала, зато понимал я.

– Ладно, подумаю об этом потом. У меня выходные всё-таки. Буду сидеть и ничего не делать.

– Это ж та-ак скучно. Лето скоро кончится, а ты так и будешь дома сидеть?

– Значит, у тебя есть грандиозные планы?

– Ещё бы! Мы с Никитой идём на концерт «Перегноя». Представляешь, они выпустили новый альбом и начинают гастроли с нашего города.

– С Никитой? Я думал у тебя нет парня.

– Фу, пап! Мы с ним не встречаемся!

– Что, даже не целовались?

– Один раз… Ну, или два. Но чтобы, там, встречаться… Не, спасибо.

– А он то знает об этом?

– Конечно, знает.

– То есть ты ему так прямо и сказала?

– Ну, не совсем так, – Аня виновато втянула голову. – Просто когда он предложил, я сказала, что подумаю. И так до сих пор не ответила.

– Мне даже интересно, почему?

– Видишь ли, папа.

– Не знаю. Фамилия, как фамилия. Совершенно обычная. Вот были у меня два сотрудника. Здоровые такие дядьки, морды кирпичом, плечи шире шкафа. Таких увидишь, скорее за бандитов примешь. А фамилия у одного – Яголовко, у второго – Малышка. Зато оператором у них была миниатюрная девушка Маша Ломайнос.

– С какими странными людьми ты в своей полиции работаешь, – она нахмурилась.

– Сами находятся. А твой этот Кобылкин, откуда ты его знаешь? Одноклассник?

– Нет. Из соседней школы. Это долгая история, в другой раз расскажу. А сейчас мне собираться пора.

Она убежала, а я со смаком доел остатки супа и помыл тарелку.

Теперь пора расслабиться. В холодильнике меня дожидался литр молока и пачка пирожных. С таким набором любой фильм становится интереснее, а любимые смотрятся на одном дыхании. Особенно, если молоко тёплое. Когда пьёшь, и оно обволакивает нёбо, оставляет долгое послевкусие детства.

Лес. Осень. Разведчик под личиной врага и старая фрау. Пронзительная музыка.

Я откусил пирожное. Крошки лимонной глазури осыпались на майку. Пускай. Потом съем и их. А теперь, пока не прожевал, надо смочить молоком.

Звонок испортил весь настрой. Если бы я мог, выключил бы звук и не подскакивал от неожиданности. Но служба обязывала. Она бесцеремонно вытягивала из тёплого кресла, невзирая ни на что.