Я выращиваю дом

Если повезёт, это сделает Волк, но этому не бывать, потому что Смерть пацифична и не открывает без надобности рот. Если не повезёт, через пару часов Койота найдёт Туманная Дева, а уж ей под холодные руки лучше никогда не попадаться... Может, стоит попробовать уговорить детектива провести его через европейскую границу? А что, посмотрит достопримечательности, все эти Стоунхенджы, Бигбены, может, даже поговорит с Вороном в Тауэре, кажется, он упоминал, что там удобно прятаться, и кормят неплохо...

Водопад выпал из его лап с тихим плеском.

Граница заколебалась, и голоса вздохнули с облегчением. Где-то в «Denny’s» детектив Ллевелин Лоррейн стащил с головы меховые наушники и отрезал кусочек французского тоста.

Брэдли проводил взглядом засиявшую над ревущими потоками воды радугу и взвесил свои варианты.

Недоеденный завтрак был весомым аргументом.

— Знаешь, зачем я это сделал? — Койот плюхнулся обратно на диванчик, всем своим видом показывая, что ничего такого особенного и не произошло.

Детектив пробормотал что-то отдалённо похожее на «Я наверняка об этом пожалею, но...», а потом повысил голос:

— ...зачем же?

Брэдли оскалился и просиял.

— Потому что мне сказали, что я не смогу.

Фэйри вздохнул, и улыбка Брэдли стала ещё шире — во вздохе этом сосредоточилось столько эмоций, что впору было позавидовать. Все они что ли там на островах были такими сдержанными — на первый взгляд — и такими экспрессивными, если приглядеться?

Ллевелин Лоррейн не ответил — сосредоточился на своём французском тосте, и Брэдли мог его понять.

Ради здешнего тоста — у Джамала золотые руки! — даже Койот готов был помолчать.

Они вышли из «Denny’s» через полчаса — утренняя официантка заваривала кофе получше, Лоррейн предположил, что она просто умеет слушать кофейных духов, и оказался, конечно, прав — на залитую солнцем улицу, над которой теперь совсем обычно шумел водопад.

Что об этом напишут в газетах? Скорее всего, то же, что писали или рассказывали про каждую выходку Койота: помутнение рассудков, выброс химикатов на ближайшем заводе, авария на электростанции и опасные магнитные волны, или любую другую теорию заговора. О проказе попросту забудут — почти все, кому не стоило бы о ней помнить.

Ллевелин Лоррейн, которому пришлось перешагнуть из-за этой проказы океан, вряд ли её когда-нибудь забудет.