Человек с глазами волка

Дергали за ниточки, но когда те спутались, прокляли его самым страшным моим проклятием! Ты ведь чувствуешь его ярость, мальчик? Чувствуешь его боль.

Женя не мог говорить, но даже если бы волчьи челюсти были пригодны для членораздельной речи, не сумел бы выдавить из себя ни слова в ту минуту. Он медленно понимал… понимал, кто здесь на самом деле виноват.

– Да. Чувствуешь. И скоро чувство обернется в действо.

– Мразь!

Жанна успела подняться на ноги: вскинув руки, прошептала что-то страшное, и пауки, тысячи пауков посыпались с ее рук прямо под ноги, вырываясь из плена плоти, обретая объем и силу.

– Старые фокусы. – Верховная зевнула и взмахнула одной рукой. Тысячи круглых норок разверзлись в стене позади нее, и оттуда маслянисто-черным потоком хлынули огромные крысы. Армия пауков схлестнулась с армией грызунов у подножия земляной насыпи, поднялся страшный треск и шум. Женя невольно отступил к стене, не в силах оторвать взгляда от отвратительного, но в то же время завораживающего сражения.

Жанна завопила, обращаясь к нему:

– Скорее, действуем по плану! Ты должен…

Договорить не успела: на этот раз бледно-желтый нож маленькой старушки угодил ей прямиком в живот и вошел по самую рукоятку.

Волк пребывал в замешательстве. Шкура вдруг стала ему тесной, захотелось как можно скорее ее сбросить…

– Нет, погоди немножко, – сказала вдруг Верховная, – это еще не конец.

Сказав так, она отпрянула к Алтарю Червя, и вовремя: тело заколотой колдуньи стало стремительно преображаться. Мгновение, второе, третье – и вот перед ними предстало гигантское насекомое, отвратительное, переливчато-зеленое, с беспрестанно хлопающими крыльями и тысячей маленьких ножек-жвал, с которых на землю стекал раскаленный кислотный яд.

– А вот и истинное лицо жрицы Ордена Вельзевула, – сказала громко Марфа Петровна, – и, кажется, она наконец-то готова расплатиться с тобой за все, что посмела сделать.

Перед глазами Жени вдруг вспыхнули два других глаза, виденные им ранее – два дымчато-серых глаза, полные раскаяния.

«Прости. Здесь, рядом с Алтарем, я наконец-то могу тебе это сказать. Мне не искупить вины, но я прошу: отомсти ей за нас обоих».

Голос и видение рассеялись, и Женя почувствовал вдруг, что полностью себя контролирует: исчезли голод и злость, пропали чужая обида и ярость.