Сорокопут

– Ой, любезная госпожа Искра, я ничего об этом не знал!.. – проныл Шкорпил с видом крайней безнадёжности. – Мы только вчера познакомились…

– Время обеда, – безапелляционно заявила женщина, – я попрошу, чтобы нам накрыли в моём кабинете.

Почему-то было понятно, что её никто не ослушается. Князь, а за ним и Шкорпил с Юго поплелись за рыжеволосой женщиной по аллее, ведущей к замку. Тудор сокрушённо вздыхал, жалобно поглядывая на князя и сердито – на мальчика.

– Ты вообще понимаешь, что натворил? – прошипел он украдкой.

– Ничего я ещё не натворил, – проворчал мальчик.

Он не волновался: он же не шпион и не замышлял ничего дурного.

– Это ведь не княгиня? – глядя на Искру, твёрдо втыкающую каблуки в песок дорожки, спросил Юго.

– Что?.. – рассеянно отозвался князь. – Упаси боже, нет!

– А почему ты боишься своей жены? Она тебя старше? – предположил мальчик. Шкорпил истерически захихикал.

– Боюсь?.. – растерялся князь Куно. – Молодой человек, наш Тудор – мастер фантазий, к его словам надо относиться с известной долей критичности… Моя супруга прелестна, она не может внушать страха.

– Но как она тогда орала на Старого Лиса, как она орала!.. – с восхищением и ужасом произнёс музыкант, лукаво поглядывая на товарища.

Юго не видел смысла в женитьбе. В Газдулире взрослые жили одни или в общежитиях, а дети – в садиках и школах-интернатах. Парами селились редко. Как-то он спросил об этом, и Король Ольх ответил: «Вот встретишь женщину, с которой не захочешь расставаться утром, и будешь ловить её – неважно, сетью, в клетку или на золотое колечко».

Тогда Король Ольх улыбнулся и сказал: «Однажды появится такая, у которой ты захочешь умереть на руках». «Вот счастье какое, – фыркнул Юго, – только ей-то оно зачем?»

– А почему ты женился на своей княгине?

Конрад гордо улыбнулся:

– Она тогда ещё была не княгиня, а княжна… Мы встретились в зиму войны, и как только я её увидел, сразу понял: если не женюсь, то на ней непременно женится кто-то другой, а мне этого совсем не хотелось.

Шестёрка

Княжество Конрада Ригмара было не более чем фигурой речи, а его мужественное имя ему не шло. Его предки владели некогда землями на севере Залесья и носили труднопроизносимые титулы, но ни к князьям, ни к Куно это уже не имело отношения.