Сорокопут

Он с молодой женой, и на обоих одинаковые, начищенные до блеска чёрные сапоги, но только Шевич в чёрном мундире со стоячим воротником и шароварах с широкими лампасами, а она в пёстрой клетчатой юбке с накрахмаленным передником, и опускаются на высокие сапоги белоснежные кружева.

И это называется – будут только свои! Опять весь дом ходуном ходит от пляски и хохота, а кухня напоминает какую-то диковинную кузницу: там чад, и пар, и грохот посуды, и забежавшая на минуту матуся витает над всем этим с длинной ложкой в руке, и пробует, пробует, и этой же ложкой, словно атаман булавой, отдаёт молчаливые приказания раскрасневшимся сёстрам.

Шкорпил угощается с уморительной сосредоточенностью: он уже расправился с варениками, разделался с галушками, сделал перерыв на солёные огурчики и теперь вопросительно косится на Радивоя, не решаясь тянуться через весь стол за миской, где отмокает в молоке брынза. Роман Родионович пододвигает к нему миску и глядит, как мальчишка намазывает брынзу на ржаной хлеб.

Ему нравится смотреть, как уплетает за обе щеки вечно голодный Шкорпил.

Давно выпито яблочное вино, и теперь уже только оковита, чистая оковита пошла на стол. Гитары заброшены в угол – куда им в такой толпе – и ревёт баян, торопливо подстраивается под мужские низкие голоса. Но как поют они свои старые песни! Не щадя связок поют, до испарины, до горячего румянца. Музыка, как медовуха, ударяет в ноги, и невозможно устоять на месте.

Радивой говорит себе: только не запеть, только этого ещё не хватало. Заметив сестру Галочку – она в сером платье со снежной белизны фальшивой блузой и пеной пышных нижних юбок невозмутимо проходит среди всеобщего шума с двумя бутылками, сжимая их за горлышки, как подстреленных куропаток, – подзывает её.

– А не много тебе? – серьёзно спрашивает она, смотрит строго.

– Бабье царство, – ворчит Роман Родионович.

Галка садится напротив. Она сидит очень прямо, сложив руки на коленях и опустив глаза, и вдруг, пользуясь мгновением тишины, запевает низким грудным голосом:

Ой хмарится, туманится,

Мелкий дождь сечёт…

А моло-молоденький солдатик

Медовуху пьёт…

Радивой сам не замечает, когда упирается ладонью в колено, совсем как Галка, и запевает вместе с ней. Он слишком пьян, чтобы заметить, как рука, лежащая на скатерти, сжимается в кулак.