Сорокопут

Неприятненький такой брод, по брюхо, но зато о нём карты не знают…

Потом пришёл взбудораженный Чойпаш, бережно отдал Радивою единственный бинокль и заявил, что лечебницу нашёл.

– Почему думаешь, что это именно она?

– Так решётки на окнах! Само из дерево, два этажи…

– Большая?

– Не, не, вроде красивая дача. Дверь одна. Я дольго смотрель: охраны семь, один автомат…

– Охрана, автоматы?.. – застонал Дросте. – Да это крепость, а не дача… Нас перебьют как перепелов!

– Так плёхой автомат, «Мастер Береск», – беззаботно махнул рукой Чойпаш.

Последним вернулся Тихо Браге. Его послали говорить с местными, потому что он, большой, белобрысый, грузный, на лицо был натуральный залещук, но Тихо был неразговорчив и совершенно не умел пить. Когда бедняга пришёл к костру, продираясь сквозь кусты, как медведь, он уже едва стоял на ногах.

Тяжело осев на поваленную ель, Браге схватился за голову и, сопя и вздыхая, довольно долго молча глядел на огонь.

– Дрянь, – невнятно произнёс он наконец, – вот же дрянь…

– Кто? – осторожно переспросил Дросте.

– Водка залесская? – подсказал Чойпаш.

– Я в трактир зашёл, там с одной женщиной разговорился, – Тихо вдруг сонно улыбнулся, – кажется, я ей понравился…

Тинт скептически поднял глаза к вечернему небу.

– …Так она в этой лечебнице медсестрой. Сперва не хотела говорить, но мы потом выпили… – Браге смущённо усмехнулся. – И она мне похвалилась, что видела самого императора. Его и правда перевезли из столицы сюда, после того как Фриго объявил его сумасшедшим и недееспособным.

– Всех в дворце? – не понял Чойпаш.

– Да нет! – Браге потряс головой, словно пытаясь проснуться. – Всю семью…

– Но у Тари же вроде были дети, – сказал Гуммерус.

– Двое.

Над костром повисло молчание.

– Да, может, брешут? – предположил Туманько.

– Да Фриго этот чокнутый, – Дросте плюнул под ноги и передёрнул плечами.

– Она мне пыталась объяснить, – виновато сказал Браге, – что вроде зачем-то оно ему было нужно… но так иносказательно, что я ни черта не понял. А теперь Фриго якобы хочет свалить на Тари какие-то государственные преступления и требует, чтобы он официально отрёкся от престола. Вот для этого его здесь и заперли…

– Смахивает на ловушку, – поморщился Дросте.