Сорокопут

– Я думаю, это не совсем верное определение. Я ведь, смею надеяться, неплохо его знал – он был моим учеником.

Приштица надолго задумался, склонив голову сперва к левому плечу, потом к правому.

– Его величество Ботлих считал, что если дать им все мыслимые привилегии, от неподсудности до возможности быть с наместником на «ты», то они будут ему верны, – начал он наконец, – ведь, привыкнув раз, от такого легко не откажешься. Кое-какие плоды это приносило. К примеру, барон Чойпаш, не имея корысти в Градарице, часто посредничал между нами и Солахтом, и ещё неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы он не вмешался, когда император вздумал бросить на нас республиканский флот.

Радивой тоже любил старика Ботлиха – все они его любили, – но не сказать, чтобы уважал. Он вообще не имел понятия об иерархии.

Юго поёжился. Как ни гляди, это выглядело неправильно.

– Значит, он негодяй?

– Негодяй? – эхом отозвался Дирк. – Я его не оправдываю, но как бы тебе объяснить... Он тот, про кого матери говорят: «Не водись с ним», потому что с ним вечно что-то происходит, но это самый весёлый, самый лихой твой друг.

Юго ничего не сказал на это. У него не было ни матери, ни друзей.

– Помню, был на их курсе парень... не то чтобы боги благословили его выдающимся умом, и с Радивоем он не имел никаких дел, кроме взаимных подначек. Когда пришла пора сдавать годовые работы, оказалось, что парень этот ничего не написал, и наш декан решил наконец избавиться от него. Составили кляузу от лица учеников, что, мол, Кратов мешает учебному процессу своим уровнем знаний… Радивою это, видно, не понравилось, и он как-то устроил так, что они за оставшуюся ночь вместе написали работу за Кратова.

Там были все: и Чойпаш, который и составил ту кляузу, и Дросте с Гуммерусом, которые обычно ни во что такое не ввязывались… Не думаю, что он их уговаривал, но не имею понятия, как ему удалось их всех на это подбить. Если бы я понимал в этих вещах, я был бы им, а не Дирком Приштицей. Чёрт, вот щеглы, – неожиданно переменив тон, пробормотал он, – они ночью вскрыли библиотеку, как квартиру ростовщика!

– Но как? – изумился Юго.

– Известно как – отмычкой.

– Но кто же это сделал?

Дирк сощурился, подняв глаза на окно.

– Ренквист, – тихо, но уверенно произнёс он. – Вот был мастер на такие дела.

– Погодите, – нахмурился Юго, – ведь Ренквист был вроде знатной особой…

– Он был кандидатом на престол, – иронически отозвался Дирк. – Однако при наместнике Ботлихе в академии держались особенные порядки.