Сорокопут

Замерев, примёрзнув к месту от неестественности происходящего, она смотрела, как ближайший дом – белёный пятистенок с васильково-синими наличниками – с отвратительным треском ломающегося дерева поднялся над землёй на высоту собственных стен. Это случилось мгновенно, но она видела всё словно бы замедленно: выгибающиеся доски пола, странно выглядящая на открытом воздухе печь, рухнувший плашмя шкаф, отпрянувшие люди, которые, видимо, до этого сгрудились у окон – двое детей и женщина – странно просевшая крыша; в следующую секунду всё это рухнуло вниз, как-то сразу превратившись в месиво балок, черепицы и камня.

– Вот. Прочтите, – недовольно хмурясь, сказал Искре полковник Вудин, командующий войсками Волестрии. Он был совсем молодой, вид имел заносчивый, но явно чувствовал себя не на месте в этом замке, в забитой старинной мебелью переговорке покойного наместника.

– Почему я? – спросила Искра Туск, глядя на протянутое ей письмо со вскрытой печатью – императорской, чёрного сургуча.

– Не имею понятия, – ещё более раздражённо отвечал Вудин, – говорят, вы замещаете княжну Колосок.

Женщина неопределённо хмыкнула, взяла письмо и принялась читать.

«Уведомляю вас о том, что дело ваше плохо, а подтверждение тому вы найдёте, выглянув в окно, – писал Фриго Ренквист. – К Вилкову уже должен был подойти флот Солахта, а при мне моя гвардия. Вашу хорошенькую девочку пока оставляю при себе.

– И вот ещё, – полковник уже взялся за ручку двери, но обернулся, – в заливе на якоре четыре республиканских судна, и ещё одно идёт в гавань. Я в кораблях-то особо не разбираюсь, но эти здоровенные какие-то…

– Не пираты? А пушки?

– Не видать, – пожал плечами Вудин, – вывесили флажки, что хотят спустить шлюпку.

– Так пусть спустят, – сказала Искра.

Полковник помедлил и вышел, не ответив.

В порту толпился народ, но моряки из Солекиры уже отгоняли людей от причалов. Искра подумала, что не зря взяла с собой охранников – пришлось потолкаться, прежде чем удалось выйти к воде.

Щеголеватый белобокий бриг было видно издалека, он снежной вершиной возвышался над сборищем потрёпанных местных шхун, яликов и плоскодонок. Республиканцы здорово рисковали, заведя его так далеко в воды Стривата.