Война

Среди этого немого шума будто колокол раздавалось тиканье настенных часов. Уснуть в такой обстановке было отнюдь непростой задачей. Но вскоре всё звуки разом стихли, а после последовал уже до дрожи знакомый грохот.

Открыв глаза, я вновь не обнаружил никого из родных. Но, уже не обращая на это внимания, я собрался и направился наружу.

Но здесь меня уже ждала неожиданность. Сразу на выходе из квартиры я почувствовал что-то неладное. Взглянув в сторону, мне потребовалось буквально доля секунды, чтобы разглядеть блеск красных глаз на расстоянии вытянутой руки.

Одним прыжком я уклонился от атаки, перекувыркнулся и кубарем полетел вниз по ступеням. Было больно, но эта боль – ничто в сравнение с касанием раскалённой породы этих чародеев.

Я выбежал из подъезда. Бесконечный ночной бой был уже в самом разгаре – то и дело приходилось избегать столкновения то с красными огненными снарядами, то с синими.

Повсеместно проходили стычки! Красные и синие чародеи десятками падали замертво, сгорая во вражеском пламени.

В узком переулке путь мне преградил отряд чародеев – на их мантиях была синяя вышивка. Несмотря на то, что они принадлежали к менее агрессивной стороне, я всё же решил удалиться. Но за моей спиной оказались красные чародеи в неменьшем количестве, чем их оппоненты.

Наступило затишье. И вновь раздалась тишина – тишина, которая ревела, шумела и оглушала.

Эти два отряда явно готовились к бою не на жизнь, а на смерть. Понимая это, я всё равно не мог пошевелиться – пытаясь передвигать ноги, я чувствовал их тяжесть и неподъёмность. Пытаясь бежать, я мог лишь двигаться со скоростью улитки.

- Огонь! – раздался приказ предводителя красного отряда.

И с обеих сторон полетело пламя.

Для меня это послужило сигналом к немедленному действию и в миг вернуло свободу ногам.

Подобно олимпийцу, у которого за спиной раздался стартовый выстрел, я бросился прочь. Над головой в опасной близости пролетали огненные снаряды. Я чувствовал, как они приносят свой жар и увлекают его вслед за собой.

Чудом уцелев, я спрыгнул в подвальное помещение. Дверь подвала была закрыта, но здесь хотя бы меня защищала хлипкая крыша над моей головой.

Взрывы и стоны сливались воедино, и эта чудовищная какофония не стихала ни на мгновение.