Почтовые

Потом достала из кармана галифе большое яблоко, закинула в его широкую пасть и пояснила:

— Мурзик всеяден. Это очень удобно!

Я подошла к Мурзику и тоже протянула ему руку. Ящерица шумно обнюхала меня и облизнула ладонь раздвоенным шершавым языком. Я неожиданно успокоилась, погладила Мурзика по гребню и провела рукой по шипастой голове. Тот радостно захрюкал.

— Ты понравилась ему, — обрадовалась Мария.

Седла, сбруя и все необходимое для верховой езды лежало в отдельном шкафу. Дежурство на конюшне распределялось между сотрудниками по дням.

Уход за животными и птицами был, как сказала Мария, обыкновенный: покормить, почистить, выгулять.

— И все же откуда у нас такие животные? — снова спросила я.

— Переданы нам в дар по решению Тэна и при поддержке местного духовенства. А так, это какие-то древние виды, сохранившиеся со стародавних времен. Встречаются высоко в горах или в лесах. Там, где мало людей и охотников, желающих поживиться на их продаже. Обычно их ловят для правителей и аристократов.

Поймать их очень сложно, в неволе они размножаются плохо. А вот потомство, если оно появляется, охотно служит людям.

Мария показала мне, как убираться в загонах, где лежит корм, что можно делать, а чего точно нельзя. Мурзик таскался за ней следом, выклянчивая себе то кусок колбасы, то морковку. Мария с собой имела просто невероятные запасы лакомств. Остальным животным и птицам тоже было припасено доброе слово и вкусняшка.

— У тебя там портал в холодильник? — поразилась я, когда она выудила из кармана галифе очередное лакомство.

— Хо-хо, это правда! — улыбнулась она.

У меня голова шла кругом. Я даже впала в уныние, поняв, как мало знаю и как много мне предстоит изучить. Еще и артефакты эти, будь они неладны…

Следующая ночь, проведенная в кают-компании, прошла спокойно. Муса Ахмедович вылетел на Колибри в гарнизон Арзуна - города, в окрестностях которого располагалась почтовая станция, - и должен был вернуться на следующее утро. Поужинав пиццей, которую купила Мария, все завалились спать.

Снарк снова ночевал в клетке, рядом с моим диванчиком: я угостила питомца куском пиццы и сунула ему кусок изоляции для развлечения. За ночь он сточил ее в крошку.

Потянулись дни учебы и ожидания ревизоров. По словам Мусы Ахмедовича, пожаловать они должны были не раньше, чем через десять дней. А может, и позднее. Муса все же приостановил работу и не выпускал людей в командировки под предлогом скорой московской проверки.