Почтовые

Однако дойти до дома лу-вэя мы так и не смогли: район кишел архейскими военными и наемниками.

— Думаю, нам не стоит идти дальше, — наконец сдался Павел. — Что думаешь, Таня?

Я замерла напротив того самого неработающего фонтана, который помнила из своего видения. Тот же пыльный парапет, пустая корзинка: кто-то наступил на нее и раздавил хрупкое дерево, собрал яблоки, но одно, растоптанное, все еще валяется в грязи.

Значит, все эти видения правда: стриженый затылок и взгляд исподлобья, потерянный Муса Ахмедович, налитые тьмой глаза Игната и старый тхэ…

На меня нахлынула печаль, и тихий чистый звон наполнил сердце, утешая и подбадривая.

Словно вторя ему, знакомый женский голос прерывисто шептал где-то далеко, в моем родном и недоступном мире:

—… спаси и сохрани и верни ее нам живой!

Мама?

Глава двадцать шестая

— Вот он, — прошептал Юрис, — дом представительства Лиги. Думаю, ваш человек там.

Перед нами возвышался трехэтажный каменный особняк. В осколках разбитых окон отражалась оранжевая луна, входные двери были выбиты: похоже, его хотели разграбить или пытались взять штурмом.

Из окон валил дым, истоптанный двор завалили мусором, соседние постройки тоже тлели. Впрочем, большинство домов на этой улице выглядело примерно так же. Местные жители явно понимали, кто был источником зла, и их месть настигала тех, кого они считали виновниками сдачи города.

— А где статуя дракона? — поинтересовался Павел, указывая на плоскую крышу представительства.

— Нет ее, — хмуро ответил ему Ник.

— Архейцы построили здание так, как это принято у них на севере.

Ночью в Сельвике случилось то, о чем нас предупреждал старый тэнлунг: выступающие против новой власти жители вышли на улицы города. Впрочем, он также говорил, что очень скоро всех их переловят, а значит, нам надо успеть воспользоваться моментом и завершить все свои дела в городе, пока враг не прислал подкрепление.

— Похоже, лу-вэй сдержал слово и его люди зашли в особняк. Интересно, есть ли там кто живой? — задумчиво прошептал Юрис.

— Игнат жив, — тихо сказала я, — я чувствую его дыхание. Нам надо в подвал.

Я указала на торец здания, в котором зияла дыра, уходившая глубоко вниз.

— Уверена? — поежился Павел.

— Да. Надо спешить: я чувствую запах паленых волос и крови. Боже, как же меня уже тошнит от этого! — поморщилась я.

Павел с тревогой посмотрел на меня: он ничего не чувствовал, кроме запаха гари.

Юрис кивнул своим людям и вместе с ними молча устремился в подвальный мрак.