Почтовые

Ах ты, душегубец, едри твою рыбу! Коляха, Таня, не слушайте его, мы найдем менее болезненное решение!

— А воля что? — устав слушать перебранку, я задала вопрос, который меня тревожил гораздо сильнее.

Тут уж оба Луиджи не нашлись, что ответить.

— Важно, чтобы кристалл находился как можно ближе к телу владельца, — подвел итог рассуждениям черепа Ник. — Если он часть Призрачного дракона, надо искать путь к Тэнлу.

— Он сам ее найдет, — проворчал Луиджи, — главное, чтобы девчонка была готова и не струсила.

Я подвязала луэ повыше на шее, чтобы он удобно лежал в ямке между ключицами.

— Надеюсь, этого достаточно?

— Может, все-таки отдать камень Нику? — упрямо пробубнил Павел, который категорически не желал делать из меня «опытную делянку» для Луиджи.

Но никто его не слушал. Кожа под камнем нестерпимо зудела, и я, конечно же, очень быстро расчесала ее до крови к радости одной из частей черепа.

Джонка шла все медленнее и медленнее, и Ник готовился покинуть судно, чтобы продолжить путь пешком, иначе до Дэона пришлось бы добираться слишком долго.

От окончательного принятия такого решения его останавливало только то, что внизу мы могли наткнуться на отряд хофу или их сторонников. Поэтому пока мы медленно, но верно дрейфовали в нужную сторону на джонке.

Ближе к вечеру я вышла на палубу, чтобы еще раз посмотреть вниз на Шанлу, так похожего на мою родную Землю. Если отвлечься и забыть о том, что я не дома, то разницы почти не заметишь: те же равнины, холмы, озера, поросшие камышом реки. Луэ теперь был не просто теплым, а скорее горячим.

Кожа под ним воспалилась и покрылась коркой, которую я постоянно сдирала. Вот и сейчас он прижался к свежей ранке и резко нагрелся. Голова закружилась.

— Таня, что с тобой? Тебе плохо? — я не заметила, как Павел поднялся следом за мной. Он озабоченно посмотрел на меня. — Ты тут стоишь уже минут пять и даже не шелохнешься.

— Да? Как-то не обратила внимания, — удивилась я.

Павел выглядел неважно: короткие светлые волосы отросли и торчали в разные стороны, неровно сбритая борода отдельными островками покрывала щеки и подбородок, обветренное покрасневшее лицо помрачнело, между бровями залегла глубокая морщина, которая, похоже, уже никогда не исчезнет.

Только взгляд, упрямый и сосредоточенный, оставался прежним.

— Думаешь, наши все же в Дэоне? — спросила я.

— Если и так, то их нельзя там оставлять, — подумав, ответил Павел. — Я бы их переправил куда-нибудь на север, ближе к границе с Лигой. Или вообще вывез из Империи.