Почтовые

— Мне кажется, что это просто дурной сон. Да, дурной сон! Нам надо лететь домой. Я должен сам все увидеть. Я не верю, что все наши погибли!

— А другие острова? — Павел повернулся к Луиджи.

— Не могу сказать точно, — ответил тот, — может и уцелели. А может, и нет.

— Кто же мог устроить взрыв?

— Конечно, хофу! Мы ведь очень сильны в артефакторике. Далеко продвинулись в разработке оружия против них, — сказал Луиджи. — Поэтому сейчас нас всех постараются устранить. Как же мы были беспечны и самоуверенны! — горько вздохнул он.

— Хофу прекрасно знают, что островные никогда не пойдут на договоренности с демоновым отродьем. Это противоречит всем нашим принципам.

— Я разворачиваю корабль, — вдруг сказал Ник Павлу. — Могу вас высадить где-то по пути.

Павел склонился было над картой, решая, где бы нам было удобнее сойти, как вдруг…

— Николай! — негромко позвал Луиджи.

Мы с Павлом в изумлении уставились на него. С каких это пор Никколо стал Николаем?

— Там остался Виктор, он не пострадал, потому что во время взрыва был на корабле, в море.

Так что не беспокойся, он все сделает. Нам же Совет разрешил продолжить путь в Дэон вместе с Почтовыми, — медленно говорил Луиджи.

Ник помолчал, потом встал и так же молча вышел из кают-компании.

— Оставьте его. Он сильный мальчик, справится, но сейчас путь лучше побудет один.

— Почему вы назвали его Николаем? — недоуменно я.

— Мой сын и внук погибли при проведении сложных опытов. Вся мастерская тогда угорела от какого-то ядовитого тумана.

И мальчиков, моих правнуков, я растил сам, пока мог. Их назвали Никколо и Виктор в честь моих друзей-однополчан, Николая и Виктора. Кольки и Витьки! Оба погибли под Сталинградом, — вздохнул череп и мигнул сначала зеленым кристаллом, а потом красным. — А я вот вторую жизнь обрел…

Ночь прошла без происшествий. Джонка еле тащилась в сторону Дэона. Ветер надувал паруса, и тогда корабль начинал лететь веселее и быстрее. Сны в эту ночь были на удивление спокойными.

Я видела своих коллег: небритого и изрядно помятого Мусу Ахмедовича, который, задумавшись, сидел в незнакомом кабинете, Марию в одежде местной горожанки, идущую куда-то по улицам неизвестного мне города, и Игната. Он был все там же, в подвале, и хотя я не видела его, но слышала его дыхание. А потом во мгле что-то влажно блеснуло.

— Кто здесь? — глухо спросил Игнат, его залитые чернотой глаза смотрели прямо на меня.