Почтовые

— Теперь моя заветная мечта - незаметно проскользнуть на почтовую станцию и покинуть Шанлу целыми и невредимыми.

— И потом начать поиски наших, — подхватила я.

Павел одобрительно кивнул. Он купил на рынке кулек мелких жареных креветок, которых местные щелкали вместо семечек и теперь с удовольствием ел их, то и дело выплевывая колючие хвосты. В пять часов вечера зазвонили колокола, и их низкий мелодичный звон потек по улицам города, словно кисель, заполняя собой все проулки и дворы. Удивительное дело: когда звонили колокола, все вокруг словно становилось ярче, даже лица людей менялись, расслабляясь и светлея.

Мы пошли по направлению звона и, свернув направо, оказались на небольшой центральной площади, на которой стоял каменный храм - одно из самых высоких зданий в городе, сложенное из светлого камня, с витражными узкими окнами и широкой колокольней, откуда и доносился звон.

Когда мы вернулись в трактир, хозяин его ни словом, ни жестом не показал, что вчера разговаривал с нами, с равнодушным видом выдал нам ключ и выставил на стол еду, на этот раз - тушеную капусту с жареной костлявой рыбой.

— Что насчет нашей легенды? — спросила я, когда мы поели и поднялись в комнату.

— Легенды? — не понял Павел.

— Ну да. Вот спросят нас, куда мы идем, - что сказать в ответ?

— Идеально было бы притвориться немыми, — хмыкнул Павел, — но это, к сожалению, невозможно. Скажем, что мы брат и сестра и отправляемся по торговым делам в столицу.

— Неплохо, братец, — улыбнулась я.

Ночь прошла спокойно, и на следующее утро мы с Павлом отправились на пристань.

Перед выходом он велел мне проверить сумки и вытащить из них все лишнее.

— Хорошо бы еще наших крыс оставить тут, — буркнул он.

— Снарков! — привычно поправила его я. — Ну и кому ты их оставишь? В любом случае они сбегут за нами. Помнишь, Игнат намекал, что они полуразумные? Думаю есть в этом что-то…

— Ага, — кивнул Павел, — конечно есть: Проныра ночью нассал мне в сапог. Замечательно!

— Ну, зато мы теперь точно знаем, что у него отличная память, — засмеялась я.

Пока Павел, ругаясь, сушил сапоги, я осмотрела свои вещи и решила, что все возьму с собой: каждый кристалл может понадобиться. Да и ценность их слишком высока, чтобы отдать их какому-то малознакомому трактирщику. Потом я вытащила темно-красный кристалл, задумчиво повертела его в руках и в конце концов положила в тонкий кожаный мешочек, который повесила на грудь: мне показалось, что хуже от этого не будет.