Нам нельзя остаться

Восторг потому, что мой порыв сделать сегодняшний день сказочным не остался без внимания. Было приятно осознать, что мой некромант подхватил романтическое настроение и задал верный вектор направления этого дня.

Ужас потому, что страшно было вообразить, чем грозит сегодняшнее блюдо для моего желудка и здоровья в целом.

Зельборн пожил на край кровати жёлтый поднос, который идеально ровно закрывала крышка от котла. Каждый раз, когда я вижу эту идиллию совместимости, меня передёргивает. Я пол года искала по всему городу подходящий поднос, а когда, наконец, нашла, так оказалось, что в собственном доме он не в безопасности.

-Расколотишь поднос, я расколочу тебя!

Не слишком утончённо и женственно, зато доходчиво.

С улыбкой на лице, он открыл крышку.

-Блинчики! – заорала я и тут же усомнилась. – Блинчики?

-Блинчики, – подтвердил он. – Со сметанкой!

И он вышел из комнаты, но лишь для того, чтобы принести сметану, да пару кружек компота – себе и мне.

Как оказалось, он узнал рецепт этого нехитрого лакомства и ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать мне свои незаурядные способности как ухаживать, так и поварские. На удивление, это было более, чем съедобно.

А секрет недурной стряпни Зельборна заключался в том, что моя порция блинов была третьей. Первую и вторую он оставил для себя, и теперь принёс две тарелки с угольками, да особо неприглядными блинами, и тоже принялся есть.

Мы завтракали и болтали. Солнце за окном уже поднялось, погода обещала дать нам спокойный и светлый день. Моё самочувствие, равно как и моё настроение, было на высоте.

Мы как раз начали собираться на запланированную прогулку, когда в дверь деликатно постучали.

Почему деликатно? Ещё не хватало мне описывать звуки стука в дверь! Но всё же, я попробую…

Это был достаточно громкий стук. Достаточный, чтобы его услышать, но не достаточный, чтобы он смог меня взбесить.

Без особых промедлений я отворила дверь. На пороге стоял гладко выбритый, аккуратный мужчина во фраке. Коричневые волосы были зачёсаны назад, лицо изображало холодную вежливость. Впрочем, при виде меня, холод из его карих глаз пропал, что было подкреплено улыбкой на губах.