Нам нельзя остаться

Хотя точнее было бы сказать, как поговаривают торговцы: является, словно эфесом, банкой, котелком (кто чем торгует) по голове – когда вздумается!

Глава 9

“Дохлый таракан в еде –

ещё не повод затевать конфликт!

Хочешь он сам уйдёт?”

Зельборн.

Тем не менее, я устремил всех своих подопечных в догонку за Тормизианом. Тот как раз достиг лестницы, ведущей к королевскому замку.

Как только насекомые поравнялись с казначеем, я принялся лихорадочно распределять силы. Соображать было тяжело, казначей сильно мешал, махая рукой, иногда сбивая с пути насекомых.

Одного на плечо. Второго за рукав.

Как оказалось, ветер сегодня играл на стороне казначея, а потому с лихорадочной силой сдувал моих подопечных. Следующий порыв ветра унёс безвозвратно ещё одного ценного насекомого.

Проклятье!

Тормиазин хлопнул себя по запястью, и комаров осталось всего четыре. На таком расстоянии я не смогу поднять новых преследователей, а догнать его уже не выйдет.

Вероятно, в процессе погони я слишком быстро жевал, так как кусок хорошо прожаренного мяса попал не в то горло и я стал кашлять.

Я почувствовал, как Анимара лупит меня по спине с завидным усердием.

-Ну что ты! – приговаривала она. – Говорю же – жуй спокойно!

Наконец я вновь обрёл возможность дышать.

-Гадость какая! – недовольно высказался я, имея ввиду не столько еду, сколько ситуацию.

Я перекинул внимание обратно, налаживая контакт с насекомыми, но вдруг краем уха уловил – что-то было не в порядке в трактире.

С раздражением, я частично вернулся назад и огляделся. Все лица в зале были повёрнуты в мою сторону. Бледный трактирщик смотрел на меня ошарашено.

“О, он тоже некромант”, – сквозь слёзы от кашля обрадовался я. Но увы, то оказался лишь страх.

-Вам не понравилось блюдо? – осторожно спросил он в нависшей образцовой тишине.

-Вот именно! – гневно согласился я, дабы от меня уже отстали.

Из-за дверей, ведущих на кухню вдруг послышался удар металла об пол.

Трактирщик приставил ладони к лицу, и с ужасом смотрел на меня сквозь них.

Вдруг дверь распахнулась, и от туда вывалился огромный здоровяк в некогда белом фартуке. Его голова была повязана платком, в руках он держал нож, с которого капало нечто красное.

Лицо здоровяка было суровым, словно бы человек обладавший им прошёл с десяток войн, пол сотни лишений судьбы и пережил всех своих родных и близких. Его глаза яростно обводили зал, губы застыли в гримасе перманентного гнева.