Нам нельзя остаться

-Насчёт запаха, - раздался хриплый голос из глубин, - это ты зря.

На ужин принесли кашу, при виде которой складывалось ощущение, что её ели уже не первый раз. Впрочем, на вкус она была не такой уж и дрянной. Мы с горечью вспоминали дары Винранта. Что бы он сказал, вкусив такую кулинарную мерзость?

Спасть не хотелось и мы долго не могли уснуть. То, на чём нам предлагалось спать – было ничем иным, как надругательством над плотницким ремеслом. Словно напоминание, как быть никогда не должно, это худощавое чудо стояло в углу нашего узилища.

Грубо сколоченные много веков назад доски, едва ли удостоившиеся обработки, сверху были услужливо покрыты соломой, на которой лежала дырявая простыня. Спасибо и на этом.

Всю ночь Анимара жалась ко мне и сквозь сон просила закрыть окно. А я, словно безмозглая марионетка, вставал и замирал на месте, вспоминая, когда это мы выложили наши стены камнем.

Всё утро мы проспали, иногда просыпаясь от разговоров и резкого хохота других узников.

Когда же наступило время завтрака, нам пришлось проснуться.

Под такой шум, как раздача еды просто невозможно было спать. На этот раз каша была другая, но её склизкая консистенция и преступная пресность была на том же низком уровне.

Мы всё же решили не пренебрегать едой, особенно если учесть, что кроме этого, у нас будет ещё всего пару приёмов пищи. Может быть, даже один. Брать сил больше не откуда. Я ел, закрывая глаза, Анимара зажимала себе нос.

-Кого вывернет, - предупредила она, - тот и слабак!

Минуты напряжённого поглощения пищи и поглядывания друг на друга начались.

-Ах, - вдруг раздался голос из недр тюрьмы, сопровождаемый отчётливыми звуками поражения.

-Проклятье! Я, кажется, проиграл! – заключил голос.

Вечер близился со всей своей неотвратимостью. Мы сидели на кровати в обнимку и молчали.

-Должно быть сейчас, - шептала Анимара, - Фолин уже подготавливает карету. Совсем скоро он будет ждать нас, но мы не придём. Ни сегодня, ни завтра. Уже никогда.

-Винрант огорчится, когда узнает, что произошло, – согласился я.

– Но теперь даже он не мог бы нам помочь.

Обычно минуты за решёткой текут медленно, но сегодня время шло очень быстро. И всё потому, что оно было заодно с Гонкораллом. Оно хотело, чтобы нас как можно скорее не стало. Мы задержались на этом свете, и этот город хотел исправить это.

Вечер подступал, дождь за решётчатым окном скорбел о наших не сбывшихся планах.

Молодой надзиратель в очередной раз делал обход.