Реал?

- Хмыкнул я, даже не заметив, как сковывающий страх Следующего По следам, окончательно растаял в ауре присутствия Мораны. - А с остальным, посмотрим.

- Кажется мы пришли. - Сообщила мне девушка, выпуская Кошмарика. - Сделай ещё шаг и ты будешь у своей цели, чародей.

Я молча склонился, благодаря ту, кто, похоже, спасла в это раз мою дурную голову от внимания сущностей, способных уничтожить меня самим фактом своего внимания.

- Сим, я закрываю перед тобой свой долг, чародей. - Известила меня Морана, рассыпаясь по астралу тончайшей пыльцой.

- Какой долг? О чём ты? - Растерялся я, но тишина стала мне ответом. - Ну, ладно. У тебя нет передо мной долгов, Мара. 

Так и не получив никакого ответа я тяжело вздохнул и сделал ещё один шаг по призрачному пути уз, и упёрся в тёмную, непроглядную стену чужой природной защиты. Действительно, тень ушедшей провела меня почти до самой цели, за что я обязательно её отблагодарю.

- И как нам попасть в гости, не потревожив хозяина? - Подбодрил я себя, прикасаясь ладонью к кажущейся непреодолимой преграде.

Глава 28. Узы!

Всё оказалось не просто, а ещё проще. Узы, связывающие меня с целью были той дверью, что беспрепятственно впустила меня во внутренний мир демонолога. Точнее, не просто узы, а узы связывающие демонолога с призванным, а в нашем случае, созданным им демоном. 

Я буквально на яву почувствовал, как плотная стена под моими пальца задумчиво встрепенулась и прислушалась к моему звучанию. К тому фону, что в астрале заменил внешность разумного, а в пении моего естества, пусть и на вторых ролях, звучала Елена, компланарная структура из человеческой девушки и магии демонолога.

Той самой магии, что служила естественной защитой любому спящему в мире снов. 

Одним словом, тьма чужого внутреннего мира, словно дверь под родным ключом, скрипнула, щёлкнула и втянула меня внутрь.

Я оказался в каком-то сером мглистом пространстве. Отчего-то внутренний мир маньяка напомнил мне не то пещеру, не то некий погреб. Место неприятное. В бесцветной взвеси пространства угадывались какие-то контуры.

Весьма специфические, я бы даже сказал узнаваемые любому человеку, хотя бы по минимуму знакомому с основами христианства. Да-да, вокруг меня, невидимые, но угадываемые висели распятые люди. Где-то замершие призрачные силуэты, где-то подёргивающиеся, но всегда неразличимые. Как и весь мир вокруг, истязаемые были лишь тенями, но мне отчего-то стало грустно. Чужой сон оказался полон застарелой боли и безумного страха.