Невеста для ЗОРГа

Потому и зарплата у доктора наук раз в десять больше, чем у парикмахера. Но уж раз такое дело как война, да еще насмерть, то для меня самый последний подручный помощника с винтовкой в руках важнее здорового лося на гражданке, отыскивающего безударные гласные в языках народов йоруба и ибо.

А этот… хрен в очках, помнится, чуть не головой в колонну бился, стеная о гибнущей культуре — мол, это варварство кормить элиту жмыхом и дрожжевыми супами. Пока не дали команду «фас!», я вдоволь насмотрелся на элиту. Конечно, надо было профессуру держать на плаву — это ведь не брюква или шпинат, за год не вырастишь.

Да их и поддерживали, как могли. Интендантско-складской лафы они, понятно, не видели, однако и бараньих кишок с водорослями не жрали. А студенты… На 125 граммов хлеба не проживешь… Но кто мешал тебе, гражданин Батогин, взять в руки винтовку и получать по фронтовой норме? Однако ты предпочел голодать, мерзнуть, выбрасывать дерьмо из форточки и стоять с бабами в хлебной очереди.

— Что вы можете сказать по поводу последних событий? — спросил я, возвращая Батогину студенческий билет.

— Я… я здесь, так сказать…

— Пошел вон отсюда.

И так оно от души получилось, что студент исчез через мгновение, даже академика своего любимого бросил, а тот повертелся юлой и, не найдя «адьютанта», спешно ретировался.

Ганчев шептался с Зоей Ивановной, вздыхающий Альбац сморкался в платок, а Ерохин, вытряхивая землю из сапога, спросил у меня:

— Ты Астру давно видел?

— А тебе что за дело?

— А день рождения у нее скоро.

Совершеннолетие. Ты, верно, не знаешь?

— Ух-ты! Подарок никак прикупил? Так не суетись, тебе все равно не обломится.

— Ты, что ли, запретишь? — Ероха покрывался злыми, в пол-лица, красными пятнами. — Так я тебя спрашивать не собираюсь.

— Не во мне дело. Мы в ЗАГС идем с Астрой.

Ероха зажмурился. Замер, как статуя, а потом ответил сурово и холодно:

— Ты найди ее для начала, жених хренов. Третий день Астры нигде нет!

— Уймись, Ерохин. Их батальон на казарменном положении.

Астра сейчас на Водопроводном, где дом разбомбленный.

Ероха, почти задохнувшийся при упоминании о ЗАГСе, тяжело хлебал воду из фляги. Переведя дыхание, взял лопату и с ожесточением принялся выкидывать землю из ямы. Именно он и откопал угол деревянного ящика с надписью «Сахарсбыт».

— Что здесь? — спросил Ганчев у Альбаца.

Управхоз посмотрел в ледериновый красный блокнот, потом отважно прыгнул в яму и долго водил носом по истлевшим буквам на деревянной крышке.