Невеста для ЗОРГа

Подходя к мосткам, где должен был плавать Сыч, я увидел, что гнида залезла на деревянную сваю и собралась нырять. Решимость, разбавленная до потения подмышек, при виде Геньки исчезла вовсе. Но за спиной незримо стоял брат, с его презрительным «бздишь?», и я пошел к Неве.

Сыч готовился нырять. А я, увидев его водолазные приготовления, вспомнил вдруг, что ржавая посудина, которую недавно буксировали на Охту в ремонтный док, затонула аккурат возле Генькиной сваи.

Он, видимо, и двинулся головой в эту баржу, или застрял в каком-нибудь из люков, не знаю точно.

— Ты знал ведь, — поднял голову Сыч и я увидел, что вместо левого глаза у него рваная дырка, забитая чем-то осклизло-зеленым. Генька поманил чешуйчатым пальцем. — Иди сюда.

Мелко-мелко подернулась рябью кожа и затрусилась голова от нежданной встречи. Гимнастерка показалась чересчур большой, а рукава — короткими. И шея тоже стала вдруг длинной и ломкой, как стебель подсолнуха.

— Иди сюда, длинный. — Генька упер единственный вспухший глаз в мою сторону.

Утопленник был на удивление свеж. Портили его лишь узкие, синеватые полоски поперек лба и еще волосатые дырочки на шее, открывавшиеся при каждом вздохе.

— За твою беспримерную подлость, ты, длинный, будешь в должниках.

— Я не знал, Сыч!

— Не свисти. — Генька досадливо отодрал пиявку с синего живота. — Лезут и лезут, суки! — Растер он извивающегося червя. — Веди сюда этих.

Вшивым хихиканьем Генька мотнул головой в сторону сержанта, держащего на плечах медсестру.

— Зови! — топнул поганец, и я затянул трясущимся фальцетом: — Эй, друг! Вера, идите сюда!

Постыдный и жалкий зов услышан не был — я только рот открывал, а громкости никакой, так беззвучно иногда орут бродячие коты.

— Сильней, сильней кричи, — кипятился Генька в шевелящейся колючей загороди, — шипишь, как чайник.

Он еще гундел о чем-то, по-рыбьи шлепая губами, но я уже видел его дефект.

— Ты что?! — плеснул злобой Сыч.

— Гена, а ты ничего плохого нам не сделаешь?

— Никогда! Честное ленинское и коммунистическое, под знаменами вождей!

Гаденыш додал мерзкую фразочку, а я окончательно убедился, что он не попадает губами в такт своей речи. Фантом! Опять я купился!

Призрак, видимо, почуял что-то неладное и стал громко откашливаться, харкая зеленоватой слюной.

— Простыл, — объяснил он, смахивая гнилую ряску. — Ну, чего замолчал? Зови.