Невеста для ЗОРГа

Я разглядел пуговицы на его гимнастерке, знак отличника Наркомэнерго с треснувшей эмалью, и, когда он срывал винтовку, шрам от ножа.

— Мужики, да вы чё?..

— Мужики в деревне будут. Вещи к досмотру!

Лейтенант опять улыбнулся, а «энергетик» поднял в мою сторону токаревский полуавтомат.

Стыдно. Боже, как стыдно. Разглядывают меня, мою форму, разглядывают комиссарскую звезду на рукаве. Потом переводят взгляд на вещмешок, из которого торчат оба «шустова», и чекист погружает ладони в россыпи «Золотого ярлыка». Десятки синих с золотом пачек шоколада, купленные, но так и не доставленные в часть начпроду Багиеву.

— Настоящим ордером мэ лэ политрук Саблин… — лейтенант цепко провел по мне взглядом и продолжил чтение вслух, — уполномочен для совершения подотчетной закупки кондитерско-бакалейных изделий для столовой и семей комсостава, и доставки их на территорию вэ-че номер… число… Действителен при наличии товарного чека.

И мятый чек «елисеевского» магазина, с довоенной датой, вдруг настроил всех на мажорный лад. Его рассматривали и вертели в руках, улыбаясь и вспоминая что-то совсем хорошее.

— А чего долго так везешь-то? — спросил лейтенант. — Уж два месяца прошло.

— Он ранен был! — Выступив вперед, Астра зажмурилась и почти выкрикнула: — Андрей два немецких танка подбил! Его Сталин орденом наградить должен!

— Ну раз сам товарищ Сталин должен... — хмыкнул лейтенант, а остальные чекисты засмеялись.

— Нет, конечно. Это в коммерческой палатке продавали. Две остановки отсюда, — сказал я.

Командир энкаведешников изучил документы из госпиталя, справки, продаттестат, после чего аккуратно сложил их вместе и, медленно мне протягивая, спросил:

— Как там у Вилли**? Давыдов еще консультирует? Небось, уже без бороды?

— Вы хотели сказать Давыденко… Консультирует, только бороды у него вроде не было.

— Да?

Чекист притворно удивился, отдал, наконец, документы и, лишь когда мы почти ступили на асфальт Большеохтинского, совсем по-мальчишески спросил:

— А ты действительно два танка подбил?

Я молча кивнул, а лейтенант приложил руку к фуражке и, развернувшись, скомандовал своим лезть в машину.

Скрипя ступенями, поднялись мы на второй этаж. В квартире никого не было. За окном шелестел дождь, и доносились какие-то голоса.

— Вот… это мы оприходуем, а остальное нужно спрятать.