Сказка Заката

и — остальными жильцами этого странного дома, беседовали о чем-то совершенно недоступном человеческому сознанию, своем, далеком — а он становился все больше, и внутри него, и внутри странного тихого дома, в центре комнаты, занимаемой им раньше, когда еще он был человеком, когда он не был огромным бесплотным шаром, разгоралась все ярче — будто электрическая дуга какого-то древнего доктора Вольта — пульсирующая белая точка, белая белым, но не мертвым ртутным фонарным, а живым ослепительным светом висящего в мировом пространстве, огромного, нестерпимо горячего водородного сгустка.

...Николаша пришел в себя на скамейке в углу большого сквера, совсем неподалеку от дома. Было раннее утро. Солнце чуть показалось из-за крыш, окружающих сквер, но сам он был еще погружен в синеватый прозрачный утренний сумрак.

— Я ведь вам говорил — не гасите никогда свет, — произнес голос снова неведомо откуда появившегося Николай Николаевича.

Четверть часа спустя, притащившись — еле переставляя ноги от нечеловеческой усталости — к себе в комнату, Николаша увидел разложенные на столе десять картонных упаковок с электрическими лампочками.

Один лишь раз, и то — несколько дней спустя, решился Николаша заговорить о той ночи.

— Видите ли..

— Видите ли, Николаша, — продолжал он спустя некоторое время, — этот дом — странное место, я сам толком не понимаю, что тут происходит... Или стало происходить... — он вдруг осекся.

— Что? — не дождавшись продолжения спросил Николаша.

— Н-нет, ничего. Видите ли, просто в темноте — вы же знаете — легче поверить во всякую мистику и легче, как бы это выразиться — стать ей заметным.

Больше они к этому разговору не возвращались.

После еще нескольких «занятий» и «тренировок» в ближайших окрестностях Николай Николаевич решил, что можно выходить «в свет» по-настоящему, то есть подолгу и тесно общаться с согражданами.