Хранитель воспоминаний

Теперь надпись выглядела как злая ирония или глупая, жестокая шутка. Слова жгли кожу, оставляя невидимые глазу, но ощутимые пузыри и шрамы на моей руке.

– Добрый день!

Голос за моей спиной раздался так внезапно, что я чуть не подскочил на месте.

– Добрый, – я обернулся и увидел ту самую библиотекаршу, что работала здесь больше двух десятилетий назад. Причём, казалось, она вообще не изменилась. Та же мягкая серая кофта, украшенная бусинками. Тугой пучок на голове, добродушные ореховые глаза с паутинкой морщин в уголках.

– О... – она замерла, увидев мое лицо, как-то испуганно и растерянно. – Руслан?.. Руслан Наумов?

– Да, – я попытался улыбнуться.

– Я так... соболезную вашей утрате, – чувствовалось, как она старалась подбирать правильные слова.

– Спасибо, – торопливо кивнул я.

– Мне сначала показалось, что это Кирилл. Когда вы только развернулись. Вы так похожи.

– Мы близнецы.

– Я помню, конечно же! Как забыть таких смышленых и любопытных мальчиков.

– Он часто заходил? – я почувствовал, как руки вмиг похолодели и стали влажными.

– Да, достаточно, – она нервно заправила за ухо выбившуюся прядь. – Кириллу нравилось это место. Он вообще любил все, что напоминало ему о детстве, – библиотекарша грустно улыбнулась и взглянула на меня. – Может быть, чаю? Я не знаю, уместно ли это будет сейчас.

– Вполне, спасибо, – я посмотрел на книгу, уголок которой все это время нервно теребил.

Женщина понимающе кивнула, освобождая меня от дальнейших разъяснений, и осторожно, словно бы это была хрустальная ваза, а не книга, взяла издание из моих рук.

– Присаживайтесь, – она указала на читальный столик. – Я сейчас принесу сервиз.

Библиотекарша двинулась прочь, а я только сейчас заметил, какая длинная юбка была на ней надета. Коричневая, в неброскую клетку, она опускалась до пола так, что даже каблуки не выглядывали.

Я с трудом оторвал от неё взгляд и направился к столику.

***

За окном сгустились сумерки. На улицах зажглись редкие фонари. Их желтый свет косыми лучами сочился в небольшие окна с деревянными рамами, золотыми лужами растекался по дощатому полу.

Чай уже давно остыл. Я держал в руках чашку, будто бы прикрываясь ею.