Хранитель воспоминаний

«Ага! – вторит мне Кирилл, – вчера у нас День Рождения было!» «Был... Хотя, не важно... О, – женщина в невыразительной серой кофте и с тугим пучком на голове опускается передо мной на корточки, – вы, получается, у нас самые юные читатели. Вам, наверное, подыскать интересные сказки?» «Нет, – Кир морщит облезлый от солнца нос, – я не люблю сказки. Мне бы что-нибудь про космос»

Я раскрыл книгу на форзаце и вгляделся в неприметную наклейку — «Контрольный листок. Книга должна быть возвращена не позднее указанного здесь срока» В самом верху списка аккуратным почерком было выведено «Наумов К.

/ 16.07.97»

Затем следовало ещё пять строчек, которые я вскользь пробежал глазами. «Зуева Ж. / 99, Ананьев М. / 02, Бережная К. / 06...» и в самом конце чёрной гелевой ручкой снова «Наумов К. /10.10.21» Кир взял эту книгу вновь две недели назад. Спустя двадцать два года, как прочел ее впервые. И просрочил сдачу на четыре дня, оболтус.

Я почувствовал, как мои глаза заволокло мутной пеленой слез. В этот день брат совершил непоправимое.

Сердце кольнуло.

Зачем? Вот зачем? Это именно то, что я бы спросил у него, окажись он сейчас здесь. Выплюнул бы этот вопрос Киру в лицо жгучим ядом. Нахрена он так поступил со мной? Как он посмел? Я до сих пор до конца не мог поверить в происходящее и осознать его. Я чувствовал себя преданным и раздавленным. Почему он не связался со мной? Почему не попросил о помощи? Мы бы могли все решить, как-то разрулить то, что навалилось на него...

Самым ужасным была непоправимость ситуации.

Уже ничего не могло быть как прежде. Я ни черта не мог сделать, чтобы все починить, собрать осколки и соединить их во что-то внятное. Реальность сыпалась сквозь пальцы, как песок, и я не был способен удержать ее. Совершенно бессилен.

Я со злостью захлопнул книгу, вытер намокшие глаза и, не оглядываясь по сторонам, перебежал разбитую дорогу.

Вскоре я уже брёл вдоль деревянной стены здания библиотеки. Удивительно, насколько же ненадёжны наши детские воспоминания. Спроси меня кто, я бы с уверенностью заявил, что вход публички расположен со стороны улицы.

Но нет, он был отвернут влево от нее, и выходил на неухоженного вида пустырь, коих в этом городе было пруд пруди. Ничегошеньки не изменилось с девяностых.

Я остановился возле покосившегося крыльца. Когда-то оно было выкрашено яркой голубой краской, но теперь от неё остались только потускневшие отваливающиеся чешуйки. Над входом по-прежнему висел фанерный щит с яркой надписью «Детская библиотека».