Хранитель воспоминаний

"Он не выбирал свой путь. Он таким родился"

Ерунда. Сто тысяч раз ерунда. Он причинил мне столько боли совим ублюдским поступком. В миг перечеркнул жизнь, измазал грязной черной краской. Если бы я мог, о, если бы я только мог схватить его за шиворот, тряхнуть от души и выпалить в лицо это моё выжигающее душу "Почему?.."

— Разверните машину, — рявкнул я. — Пожалуйста, — добавил через миг мягче.

— Что? — таксист обернулся через плечо.

— Обратно в город, пожалуйста. Мне нужно кое-что закончить...

***

Над улицей, там, где теснились пряничные домики, рассвет растянулся над крышами.

В окнах спящих пятиэтажек плясали зловещие отстветы.

Я кинул таксисту зелёную купюру и вылетел из авто. Быстро обогнув дом и пролётев базарный пустырь, я вывалился из кустов на узкую улочку. Здание музыкальной школы объял пажар. Алчные языки пламени с гулом вырывались из лопнувших окон, облизывая чёрной копотью стены. Валил густой дым.

Старая крапива и голые клены, что росли между музыкалкой и библиотекой, звонко трещали и сыпали яркими искрами.

Дощатая стена публички уже покрылась багряными тлеющими трещинами. Из окошка по пояс высунулась перепуганная Ульяна Викторовна. Волосы её, обычно аккуратные и прилизанные, сейчас растрепались, очки совсем съехали и еле-еле держались на кончике носа. Она плеснула из небольшого ведёрка на разгорающуюся древесину и вновь пропала внутри здания. Вода задела пажарише едва ли, редкие капли жалобно зашипели.

Я схватился за телефон и мигом набрал сто двенадцать. После пары коротких гудков послышался сухой щелчек.

— Здесь по Пионерской пажар! — прокричал я в трубку.

— Музыкальная школа горит? — спросил спокойный женский голос, пропитанный безразличием.

— Да!

— Нас уже оповестили. Службы выехали, ждите.

— Поторопитесь!.. — выпалил я. Из окна опять показалась перепуганная библиотекарша с крохотным ведерком. — Ульяна Владимировна, вам нужно уходить, это опасно!

Женщина с ужасом взглянула на меня сверху вниз и одними губами прошептала:

— Я не могу.

..

— Не несите ерунды! — я начал злиться. — Немедленно выходите из библиотеки!

— Но я в буквальном смысле не могу! — вскрикнула она отчаянно, выплеснула воду на стену и вновь исчезла в окне.

Я кинулся было ко входу в публичку, но замер перед самыми ступеньками в изумлении. По соседству на месте старого пустыря вырос домик. О, то был не просто старенький, заваленный на один бок пятистенок. Это был мой дом. Мой отчий дом, в котором мы с братом жили до смерти мамы.