Иван-курьер и волшебная птица

Готовить я её учила. – Баба-яга взмахнула рукой, и посуда на печке взмыла в воздух. Котелок, ложки, вилки, тарелки описали полный круг и плавно опустились на печь, заняв свое место. – Она ить бедолагу стряпней своей угробит быстрей проклятья! Готовит ему по рецептам своей молодости восьмисотлетним! Почитай что водорослями да рисом. То водоросль в рисе, а то рис в водорослях. Ещё тофы своей (тьфу ты, гадость!) добавит. Скопытится, точно тебе, Иванушка, говорю, мужик от еды такой. Язва, она верней чародейства! А я её супцу научила, каше да пирогам нашенским.

Баба-яга хлопнула ладонью по столу:

– Ну, Иван-дурак... курьер, давай, рассказывай уже, не тяни.

– Вот, значит, этого юношу, бабушка, Димитрием кличут. Беда у него случилась большая: оборотень мамку его покусал. А я встретил его тут, недалече, и поведал он мне о беде своей. Искал он помощи. Я рассудил, что ежели кто и знает, что делать, так это ты. Ибо ты мудра как Соломон-царь и добра без меры, помогаешь всем, и известна за образец добродетели.

– Ой, не надо мне тут льстить! Я сама по себе живу. Кому помогу, а кого и съем – старуха строго посмотрела на Ивана: Я в дела эти не лезу – опасно нежити поперёк дороги вставать. А у меня шкура не казённая, чай! Советом только и могу помочь. – Старуха повернулась к Диме: давно случилось это?

– Сегодня утром. Напал он здесь, недалече, на пустыре. Я домой-то её отвёл, Что делать дальше и не знаю! Помогите Бабушка! Я не хочу, чтобы она в оборотня превратилась!

– Да неужто утром? – переспросила ведьма.

– Утром.

– Не может такого быть! Их дело - ночь тёмная! Тут им поперёк и слово никто не скажет, не осмелится! А днём кусать людей не моги: не положено!

– Да я бы – вставил Иван-курьер – и ночью такого не позволял!

– Ох, неспроста всё это! – запричитала-закудахтала Баба-яга – силу свою чуют, затеяли что-то! Неужто Кощей воду мутит? Али ещё кто сильный, что они осмелели так, что Закон не чтят! Опасно это для равновесия, когда какая из сторон превозмогать начинает, заговоры-интриги строит!

– Бабушка, ты давай не про политику, Димке мать выручать надо!

– Съела бы я тебя, да боюсь изжоги, надоеда!

Старуха, кряхтя, встала на ноги, и подошла к темной лавке-конику с изящной резьбы подлокотником.