Потолок одного героя

Идя вразвалку, он беспрестанно повторял: «Чего? Чего они?..»

На нас смотрели. Стараясь держаться ровно, я прикинул, какая одежда ещё осталась в поклаже. Вроде бы я видел там ещё одни запасные панталоны. Самые простые, даже без шитья… Пожалуй, теперь это был наиболее удачный вариант. Да! Вот именно! Я могу лишь написать в тетради волшебника об местных порядках, а основная задача поскорее пройти город и добраться уже наконец до болота. Там разберусь.

— … всё пилит, пилит! — не отрывая взгляда от мостовой, бубнил стражник.

Носок зацепился.

— Ду*а она, вот что!

Идти рядом со стражником оказалось на удивление неприятно.

Солнце пекло. Люди смотрели.

«И почему я сразу не попросил переодеться? — негромко, но упорно вращалась мысль. — У того же Вивара. Не верю, чтобы он и ничего не припрятал в доме. Так, на всякий случай».

Наконец, впереди показались старые ворота.

Никуда не торопясь, размахивая грязными руками при ходьбе, мой провожатый стал здороваться… со всеми.

Не потому что это было нужно, а просто из проформа стражник мой убедился, что никто не пытается встать на моём пути. Пускай. Я уже видел впереди просвет врат. Сделал с десяток шагов, вошёл в полукруг света посреди тени и сощурился на солнце. Увидел небо.

В полях беспрерывно трещали кузнечики… Так громко, что у меня как будто что-то треснуло в затылке.

Я встал. Вздрогнул: это стражник додумался широкой ладонью ударить по-свойски меня между лопаток.

И заявить:

— Ну это… В добрый путь.

Я сделал еще пару не слишком-то уверенных шагов. И встал.

Мост был опущен. Череда людей в очень грязных, затёртых плащах тянулась мимо стражи. Был слышен приглушённый кашель.

Через большую арку, как через окно, я мог видеть волны, что гуляли по зеленеющим колосьям.

Я увидел белую, сухую яблоню. И чёрную полосу дороги, что как будто упиралась в горизонт. Длинная вереница людей топтала ее, и закрепляла тьму не заросшей земли.

— Держите его! — донеслось из общей массы.

Я моргнул.

Широко расставив руки, какой-то завитой в барашек стражник, с толстой шеей, раздувал от усердия щеки. Молодой, в строгой форме, хмурился. С необычайным воодушевлением он попытался заломить руку весьма тощему типу, похожему на скелет.