Потолок одного героя

«П-ф-ф-ф-ф!!.. Пп.. Фф-ф-ф-фффф!»

Можно было подумать, что это дышит какое-то крупное животное… Но на самом деле это великан заглатывал воздух и выдыхал его с жеваньем.

Гратц чуть посапывал и посвистывал в свой выдающийся нос. Проныра, он уже где-то раздобыл подушку и теперь дремал, уткнувшись в неё лицом. Я снова перевернулся. А после опять оказался на спине. Должно быть, слишком жарко было. Какая-то жужжащая мелочь беспрестанно лезла к щекам, вот мне и не спалось.

Я снова открыл глаза. Шурша соломой, перевернулся набок.

Вчера, под вечер, через эти щели я слышал, как Див полушёпотом ругался с каким-то «ослом».

А после он полюбил свою жену.

Стол поскрипывал и бряцал.

Что-то тяжёлое упало, и мужчина расплевался.

В ту ночь наёмница снова заняла своё место у входа. И вновь по глаза закуталась в накидку. Опять я мог увидеть только уши и подошвы сапогов.

Наверное, я всё же задремал… так как на какое-то мгновенье… я снова оказался в коридоре «заведенья». Я сидел в камышах.

Эль рыла вместе с великаном. В плотном плаще заниматься этим было невозможно, а потому девушка осталась в одних простёганных штанах и грубой, со вставками, рубашке. «…Как контрабас».

Этот инструмент… я его не помнил. Не мог представить, или сказать, где видел… Но зато я знал: Эль выглядела точно так.

«Квадрат» повыше бёдер… чуть широковатая спина… а между — ямочки на пояснице.

Я проснулся с криком петуха.

Было ещё совсем темно. Мысли искали.

В «вечер вздохов» Гратц похрапывал чуть ли не громче меня. Наёмница лежала молча, а великан — он спал. Точно так же как и сейчас, из сена торчали его большие ступни, с посеревшей подошвой. Слышался храп. И гулкий монотонный присвист.

Неожиданно Век хрипло кашлянул. Он зарычал, повёл плечом и принялся скрипеть своими большими, истёршимися зубами. Щурясь, Гратц приподнял взъерошенную голову. Сонно поозирался.

— Что б вас всех… к ястребу — выплюнул он, ещё толком не проснувшись, и тощим костистым кулаком ударил подушку. Утонул щекою в очень цветастой, расшитой красной нитью материи.

Кажется, он пожелал всем золотящимся щелям, всем нам «доброго утра». Эль по-прежнему не было.

Я чувствовал, как пот струится по лицу.

Закрыл глаза и пролежал так несколько минут.

Я поднялся. Тихо прошёл к дверям. Умылся. И снова начал привычное сраженье с желанием побриться.