Потолок одного героя

Он лишь час как проснулся, и вид мужчины был такой, словно он очень хотел поспать.

Привлечённые зрелищем, торговцы и переселенцы понемногу собирались, образуя полукруг. Наёмники, которых наняли для охраны, смотрели с прищуром. Ни с кем из них поговорить так и не получилось.

Я чуть кивнул Иному — тот как будто не заметил. Он всё ещё менял истёршуюся переднюю ось крытой повозки.

— Итак, — повторил я значительно… — Чувствую, что пришло время для этой беседы… И не возражайте!.. Не возражайте! Я сам тянул столько, сколько было возможно, и искренно верил, что разговор этот не состоится… Но ваше поведенье! Ваши поступки просто приводят в отчаянье!

— Хе-е! — донеслось со стороны вооружённых мужчин.

Я чуть потёр медальон. Тот был тёплым.

— Постараюсь быть кратким!.. С этого момента для вас двоих объявлен сухой закон. И не надо!... Не надо возражать! Я понимаю, что некоторым будет непросто это принять… и понять. Но вспомните, по сколь опасным землям мы идём! Почему не можем охотиться и не движемся ночью! Кто бродит в этих чащах!.

Торговец с кучерявой бородою одобрительно кивнул. Ином застучал киянкой, что-то подгоняя и прилаживая. Ему было не до меня.

— Начиная с этой минуты, алкоголь под запретом!.. И если я замечу, услышу или узнаю ещё каким-нибудь образом, что вы пьёте: первая выплатит мне неустойку, а второй вернётся в Залив!.. Где его ждут не дождутся замечательные люди!

Бывший стражник жевал подобно корове и взглядом искал неизвестно чего.

Отряхнув ладони, первый в караване глянул в мою сторону:

— Быть может, Раба позвать?

Меньше мгновенье понадобилось на размышленье.

— НЕ НАДО!.. Он и так один всё делает… Единственный из всех.

Ином кивнул.

Рукава мужчины были закатаны и на них хорошо были заметны застарелые следы от кандалов.

Заметив ребятню, что выглядывала из-за повозок, он притопнул ногою:

— А ну, пошли отсюда!

III

Гратц вернулся в норму.

Причём сделал это очень быстро. Так скоро, что мне даже не верилось.

Откуда-то он достал приличные штаны, поменял рубашку и нацепил жилет, хотя ничего этого в вещах его совершенно точно не было.

Уже в тот же вечер как ни в чем не бывало он возился с зерном, что-то выслушивая и предлагая.