Пух и шелк

Она рассмеялась – и все заулыбались. Теперь я тоже так могу. А тогда я даже не видела, как она кружила по городку, собирая эмоции людей в один огромный клубок. В конечном итоге, ни одна женщина, будь она даже чертовски красива, не посмотрит на другую, пусть тоже чертовски красивую, без особой на то нужды. Тогда этой нужды еще не было.

А потом зашло солнце и вышла на небо луна, алая, как кровь, и нетопыри наводнили город. Людям стало страшно, а местный знахарь кричал, что это она принесла в город беду, эта женщина в черной одежде, она испоганила город, пройдя по нему, отравила его своим тлетворным дыханием.

Маленький городок, где никогда не случалось ничего серьезнее парочки пожаров, случайного убийства, да воскресной драки каких-нибудь забулдыг. Маленький городок, в котором знахарь – всеобщий божок местного значения. О, как легко было воспламенить это осиное гнездо! Люди поверили знахарю.

Я не видела всего. Из окна своей уютной спаленки, где я читала любовный роман при свете лампы в голубом абажуре, я видела только шествие с факелами и слышала приглушенные крики.

Все остальное я узнала только утром. Тогда же, когда об этом узнал весь город.

Не думаю, что они действительно хотели ее убить. Да, разъяренная толпа наверняка не остановится перед убийством. Человечья стая порой куда опаснее звериной. Но говорили, что люди просто боялись за свой город и хотели изгнать из него зло. Если получится – не причиняя особого вреда женщине. Нужно только, чтобы она ушла. Как будто для этого она приходила.

Они ворвались в ее комнату в гостинице. Причем женщина нисколько не выглядела испуганной этим фактом. Она не была даже удивлена этим поздним визитом. Она улыбалась и ждала. От этой улыбки людям становилось не по себе и они пятились, пытаясь укрыться за спинами других. Куда-то сразу подевалась их смелость. И только знахарь нашел в себе силы, чтобы завопить:

– Убирайся! Ты принесла зло в наш город! Убирайся, или мы убьем тебя!

Она по-прежнему улыбалась. Ее голос был мелодичен, прохладен и одновременно горяч, ее голос был как напев флейты, рыдание скрипки и серебряный звон колокольцев.

Если бы Бог подумал, он бы понял, какую опасную игрушку он создал, в гордыне вполне человеческой.

– Я принесла в город зло? О нет! В этом не было нужды. Я вообще ничего не приносила. Я – зло. Я – порождение бездны. Вы не сможете убить меня. Зло неистребимо. Троньте хотя бы волос на моей голове – и ваш милый городок исчезнет с лица земли, словно его и не было.