Нет сострадания ни к кому

Проходя мимо мониторов наружного наблюдения, увидел, что у закрытых ворот мигает фарами волга Глеба, лучшего друга отца, но спрашивать ничего не стал. По Дэну было видно, что знает он не больше.

Стас спустился в подвал. Там его ждали отец, мать и дедушка. Дедушка приезжал редко — у него были сложные отношения с отцом. Дед не хотел, чтобы мать выходила за русского, и отец выкрал ее. Его даже хотели убить за это, но он спас деревню от ведьмы, и дедушка был вынужден посчитать долг оплаченным. Дед уважал отца, любил дочь, но теперь традицию было некому передать.

— Здравствуй, Станислав, ты вырос. Весь в отца пошел, — в отличие от матери, дедушка говорил с акцентом. Он внимательно осмотрел Стаса, нежно взял его отросший почти до плеч пшеничный локон. — Но скулы, скулы в нашу породу.

Дед довольно улыбнулся и указал на стул. Стас сел за деревянный стол, на котором были заметны свежие пятна впитавшейся крови и лежал небольшой непонятный булыжник.

Стас услышал, как Дэн на ухо сказал отцу:

— Там Глеб притащился… Я не знаю, как он узнал, но он ломится…

— Выруби его или еще как задержи.

Тем временем дед взял Стаса за руки. Его ласковые прикосновения были слишком странными.

«Так гладят по голове собаку, прежде чем усыпить. — Прозрачные волосы на предплечьях встали дыбом. — Что они хотят со мной сделать?»

— Красивые у тебя пальцы. Музыкальные, — дед тяжело вздохнул. — Поверь, я не рад тому, что мне придется сделать, но это поможет тебе не сбиться с пути.

— С какого пути? — Стас бросил взгляд на монитор наружного наблюдения.

— С пути охотника… Ты талантливый парень, можешь стать кем угодно… музыкантом, художником, строителем, географом… но должен ты стать охотником, — дед акцентировал слово «должен». — Тебе нужно помочь сделать правильный выбор.

Только сейчас Стас понял, что отец и мать стоят рядом и держат руки у него на плечах и в глазах у матери стоят слезы. Его мать не плакала почти никогда.

— Н-нет, — Стас замотал головой, он вглядывался в лица то отца, то матери, надеясь на помощь, но не видел ничего кроме решительности.

В коридоре раздались звуки драки, затем кто-то начал дергать дверную ручку.

— Витя! Айдан! Завязывайте с этой херней! — раздался приглушенный голос Глеба, реакции не последовало, и дверь сотряслась от удара.

— Прости, любимый внук, это не для твоего блага, это для блага людей.

Удары стали сильнее, и тяжелая дверь начала поддаваться.