Пороки и демоны

— Убью его своими силами!»

Метательные ножи, будто зависшие в воздухе, танцевали в ритме вальса, вторя движениям пальцев рук принца. Привлекали всё внимание противника к себе и хозяину.

— Мне твои иголки ни по чём! — взревел раздражённый демон, видя, как открыто над ним насмехались.

«Ещё немного, — сдержано предвкушал Бельфегор, продолжая выводить Белиала из себя. — Ну же!» — в мыслях воскликнул он.

Укреплённые магией нити изрубили зазнавшегося демона на куски после первой же попытки самолично сломать шею дразнившему наглецу.

— Вот и всё, — почти пропел довольно Бельфегор, смеясь. Мистическое тепло разлилось по всему телу.

Долго пребывать в одиночестве, наслаждаясь собой, ему не дали: себя выдал японец, не только необычным цветом волос — пепельным — привлекал он к себе внимание, но и кимоно, накинутым поверх футболки и брюк. По земле ступал в гете. Но самым необычным для Бельфегора было не это: не каждый человек даже в пылу боя мог подойти к элитному убийце незамеченным.

— Значит, теперь и ты в игре, — удерживал незнакомец на лице улыбчивую маску.

— Меня не интересует трон, — оценивая потенциального врага, серьёзно произнёс Бельфегор.

— Но от битв тебе уже никуда не деться: ты впитал силу одного из демонов-Белов.

«Хочу убить его…» — боролся с желанием Бельфегор, разумом понимая, что делать этого не стоит: информация дорогого стоила, а юноша определённо много знал. И умел.

Где-то глубоко в искорёженной душе что-то ныло, взывая к непонятной справедливости.

— Подумать только, что я однажды встречу «тебя» убийцей, какая ирония.

— Ненавижу тебя! — взревел Бельфегор, повинуясь не своим чувствам, бросаясь в спонтанную атаку.

Юноша даже не пошевелился: отражающий барьер перенёс все вероятные повреждения обратно на Бельфегора.

— Я понимаю твои чувства. Но направить тебе их стоит не на меня, а на того, кто сотворил с нами это.

— Я не понимаю, — пытался отдышаться Бельфегор и разобраться в своих чувствах.

— В этой жизни меня зовут Наоя. Но если твоей пробудившейся памяти будет угодно, когда-то меня звали Каин, — говорил он с гордо поднятой головой, не смея прогибаться под тяжестью своего греха, — мой дорогой брат.