Исход

- Почему ты на меня кричишь? – были ее последние слова, которые я услышал перед тем как уйти, заданные кротко и удивленно.

Кинулся бы я ей на помощь, зная, что окажусь в такой западне наедине со своей смертью? Буду лежать в кромешной тьме, не способный пошевелиться, гадя и мочась под себя, и в конце-концов приняв смерть в луже собственных нечистот и разложения?

Не знаю.

Сейчас, наедине со своим страхом, я понимаю, что он остановил бы меня, не дал бы даже малейшей попытки помочь родному человеку.

Но тогда, тогда я действовал не думая, и видимо именно тогда я был собой, настоящим.

Только рабы могут полагать, что у них есть выбор.

Совсем от страха мне не избавиться – он часть меня, часть моего воспитания и составляющая инстинкта самосохранения. Но можно его обмануть, вытеснить.

Часом ранее я бы ушел в забытье, внушая себе, что меня обязательно спасут, вытащат, но теперь я не мог лгать себе.

Да, я хочу жить, хочу, чтобы меня спасли.

Тот факт, что я принял свою смерть, не означает, что я отказался от жизни.

Ведь чем дольше я продержусь, тем больше шансов на спасение.

И да, я понимаю, что этого не будет, а обуревающее меня чувство страха выжимает из моего тела последние силы, истощает и тем самым приближает смертный час.

Мне следует заменить страх чем-то иным. Какой-то сильной эмоцией, которая даст силы жить, придаст смысл моей пропащей жизни.

На что я мог обменять его и удержать себя на краю?

Вера? Любовь? Надежда?

Здесь, перед неизбежным, эти слова превратились в набор ничего не значащих звуков. Они ничего не значили для меня. Или я не успел за свою короткую жизнь наполнить их соответствующим смыслом.

Я чуть больше суток лежу под завалом, уже успел несколько раз потерять сознание, смириться со своей смертью и проститься с тем, что было до этого моей жизнью. Дальше, похоже, я буду только терять. Что в итоге останется от меня? Традиционно в этом случае говорят, что останутся твои дела, но это ложь – уйду я, уйдет и сделанное мною.

В ком я продолжу свое существование как личность?

Детей, лежа под разрушенным домом, я не успею завести.

Создать что-то с придавленными к полу руками и ногами невозможно.

Придуманное исчезнет вместе с моим сознанием.

Но, судя по тому, как я теряю свои иллюзии и взгляды на прежнюю жизнь, от меня в итоге не останется совсем ничего.