Мортем. Последняя надежда человечества

— Ты такая красивая…

— Дай сюда! — Анеша подскочила к подруге и положила голову ей на плечо, всматриваясь в фотографию. — Это потрясающе…

От красоты снимка перехватило дыхание. Такой простой и одновременно “киношный” кадр заставлял сердце учащённо биться. На фото девушка крутилась, смеясь, а волосы и подол платья развивались в изумительном танце. Яркий солнечный свет засветил фон комнаты, отчего казалось, что девушка купается в солнечных лучах где-нибудь на побережье Оушен-Бич.

— Тебе нужно поступать на фотографа, — восторженно прошептала Анеша.

— Мама говорит, фотокарточками на жизнь не заработаешь, — пожала плечами Иви. — Другое дело — стоматология, — она закатила глаза.

От мысли, что подруга всю жизнь идёт путём, проложенным для неё матерью, стало грустно. Такая талантливая и свободная душой Иви могла добиться огромных высот в творчестве, но родители всё решили иначе. Обучение в медицинском университете уже было оплачено, поэтому вступительные экзамены для Иви были скорее формальностью.

— Никогда не сдавайся. Обещай, что продолжишь фотографировать.

— Обещаю, — глаза Иви заблестели, и она еле заметно смахнула упавшую слезу ладонью.

— Это фото достойно стать главным в моём профиле.

Анеша чмокнула подругу в щёку и взяла из её рук свой телефон. Открыла соцсеть и заменила фотографию двухлетней давности на новую, одновременно выкладывая фото в ленту.

“Кайф!” — всплыл комментарий от Ашера, и Анеша покраснела. Парень нравился ей ещё со средней школы, когда их посадили за одну парту на уроке химии. С тех пор она не могла не думать о нём, а его поведение было неоднозначным. Ашер то оказывал знаки внимания и бросал не двусмысленные фразочки, то вёл себя отстранённо, словно они не были знакомы вовсе.

— Говорю же, завтра ты покоришь весь бал! — улыбнулась Иви.

— Мне достаточно взгляда только одного человека, — ответила Анеша, всматриваясь в знакомые глаза на аватарке.

Глава 3

Дархан

Город накрыло пылью от разрушенных зданий и смогом массовых пожаров. Дархан стоял на возвышенности и с болью смотрел на руины, оставшиеся от Сан-Франциско. По его щекам текли слёзы. В груди ныло от ощущения, что он не успел, не смог, не использовал свою силу во благо людей. Смерти тысяч жителей на его совести.