Тысячи километров до Иерусалима

Мне что, обязательно с тобой пить?

–А ты как думал, синонимы-антонимы? Ты же очень важное условие, – сказал утвердительно Секачев. – Ну вот сам посуди. Мы тогда вместе гудели? Вместе. А джинн остался у тебя. Разве это справедливо? Нет. Ну, то, что ты его проворонил – меня не касается. Зато теперь мне собственного надо. Пусть он исполнит одно желание и улетает – я согласен. Вот так справедливо будет? Ну? Справедливо?

–Справедливо, – нехотя согласился Алексей.

–Тогда ты сейчас одну бумажку напишешь.

–Какую еще бумажку? – подозрительно спросил Алексей.

–Сейчас узнаешь. Бери ручку. Пиши, – сказал Валера и подождал, пока Алексей не усядется за письменный стол. – Значит, так. Я, Баженов Алексей... Как там твое отчество?

–Николаевич.

–...Николаевич, проживающий по адресу... Адрес пиши... Настоящей распиской объявляю...

–Не буду я этого писать, – перебил его Алексей.

–Чего это ты не будешь?

–Объявлять – это значит заявлять во всеуслышание. То есть громко говорить. Громко говорить распиской нельзя.

–Да? – Секачев на минутку задумался. – Ну, тогда уведомляю. Распиской уведомляю, что...

–Кого уведомляю? – опять спросил Алексей.

–Всех, – сказал Секачев.

–Не хочу я всех ни о чем уведомлять, – Алексей положил ручку. – Чего это ради я должен всех о чем-то уведомлять?

–Ты чего к словам цепляешься? – спросил его Секачев.

–Да не цепляюсь я к словам. Не буду я под всякой белибердой подписываться. Я что, дурак? – спросил Алексей и вспомнил Инну. Наверно, и правда дурак.

–Ладно, – Секачев задумался. – Тогда так. Настоящей распиской подтверждаю, что отказываюсь от всех прав на джинна... Записал?... Который будет создан в моей квартире в период... Сегодня какое число? Четырнадцатое?.. В период с четырнадцатого августа.

–И? – спросил Алексей.

–Что «и»? – не понял Секачев.

–И по какое?

–Зачем по какое?

–Период – это временной промежуток, – снова принялся объяснять Алексей.

–То есть так нельзя? – совсем растерялся Секачев.

–Нельзя, – уверенно сказала Алексей.

–А как тогда можно? – спросил Валера.

–После, – сказал Алексей. – После четырнадцатого августа.

–Ну пиши «после», – согласился Секачев. – Написал? Теперь число и подпись.

–Может, лучше кровью расписаться? – спросил Алексей.

–Зачем кровью? – удивился Валера.