Эпоха зверобогов

— Ладно-ладно, ты отправилась смотреть на красоты ночной Осаки, неон, небоскрёбы, красочные голограммы, все дела… Сойдёт легенда?

— П-фх, — весело прыснула сестра, — недалеко от правды получится, на самом деле.

Вот и замечательно, чем меньше лжёшь без нужды, тем проще потом жить.

Размещался дедовский дом на северо-восточной окраине Киото, на склоне крутого холма. Внизу, прямо в толще земли вырублен небольшой гараж, нынче пустующий, ибо машина продана лет десять назад, вскоре после смерти бабушки, если не путаю ничего.

Стоит отметить, будучи плотником от бога, дед Кацуро возводил жилище собственными руками, долго, но кропотливо и с любовью. Когда мама, едва окончившая университет, по зову профессии отправилась в неизвестность к «северным варварам», что вечно то коммунизм строят, то капитализм, то неведомую технократию, её отеческий дом и достроен-то не был до конца, хотя поселилось в нём семейство Озора уже давно.

Зато сейчас мы обитаем в самобытных трехъярусных хоромах с отличными видами из окон на город и семёркой отдельных комнат, это помимо гостиной, она же столовая. Даже место для персональной мастерской мне нашлось. Хотя мебель или сантехнику сюда затаскивать снизу — морока зверская. Соседи, впрочем, аналогично страдают, но труба у них пониже и дым пожиже.

Сто и один способ выбесить деда, пункт последний: не разуться у входной двери в зоне гэнкан, заниженной части прихожей, где обувь оставлять принято. Благоразумно не проверялось на практике, но, уверен, сработает феерически. Правда, мы с сестрой сразу тапочки напяливаем, это обычно тоже седины хмурить заставляет.

Хм, а мамины туфли на месте, значит, с работы она вернулась раньше нас.

Кстати, ритуальное «тадаима», то есть «я дома», на входе не произнести — соседний номер в списке табу, и понятия не имею, как вредный старикан узнаёт, что ты смолчал, хоть из противоположного конца жилплощади.

— С возвращением, Рюдай, Рейна, — в ответ между глотками чая поприветствовал нас дедушка из гостиной, где восседал на полу спиной к токонома — нише в стене, там на подставке гордо выставлена главная реликвия семьи — прадедовский син-гунто.

Оный принадлежал ранее майору Квантунской армии, Озора Кенджи.