Линкор "Альбион"

Человек подготовленный, человек, готовый запираться до конца, настоящий русский фанатик никогда так не полыхал бы страхом. Он непременно глушил бы собственные эмоции, не показывал бы страха, да и с болью они умели бороться. А этот висящий на цепях человек был для неё как открытая книга.

- А ну-ка назови своё настоящее имя! – попытался рявкнуть на Поланека Эбердин Тейлор, но он находился в состоянии опиумного благодушия, и окрик вышел так себе. Не страшный.

Тем не менее Поланек снова застонал:

- Это всё ошибка… Фрау… Господа… Поверьте мне, это всё чудовищная ошибка.

Меня… с кем-то спутали… ещё… на… аэровокзале. Ко мне… подбежала фройляйн… Она назвал меня каким-то… Шнайдером… Да, Шнайдером… Но я не Шнайдер… Я Поланек из Праги. Торговец табаком…

Леди Рэндольф в работу Тейлора и Саймса без необходимости старалась не влезать. Она бы лично не стала сейчас переходить к новой фазе допроса, но у Эбердина Тейлора на этот счёт были свои мысли, и он приказал:

- Саймс, начинай. Прижги ему ляжку для начала.

Нет, на этот счёт мелкого уродца не нужно было просить дважды; он тут же с усилием и радостной улыбочкой приложил к мощной волосатой ляжке торговца раскалённую кочергу, и тот сразу взревел от ужасной боли и задёргался на цепях, а пространство вокруг него заполнилось белым дымом с запахом палёной плоти.

Леди Рэндольф хотела бы закрыть свои ушки пальчиками, чтобы оградить себя от оглушающего воя торговца табаком, но запах, быстро распространившийся по помещению склада, был нестерпимее шума, и ей пришлось развернуть веер, чтобы хоть как-то отогнать от себя вонь палёного мяса.

А Эбердин Тейлор, чуть прищурив свои довольные глаза, приблизился к Поланеку, извивавшемуся на цепях и всё ещё воющему от боли, и наотмашь ударил того по лицу:

- А ну прекрати реветь, ублюдок, – но так как торговец не успокоился, стал бить его в живот кулаком правой руки приговаривая при этом: – Я сказал прекрати, прекрати, прекрати…

А бил мистер Тейлор умеючи, жёстко и акцентировано.

Даже в этом своём расслабленном, казалось бы, состоянии.

Поланек же продолжал корчиться, раскачиваясь на цепях; теперь торговцу ещё и отбили внутренности, и ему пришлось сделать усилие, чтобы взять себя в руки и прекратить кричать и стонать:

- Всё… Всё… Я больше не кричу…, - выдохнул он, хотя ожог на ноге горел весьма ощутимо.

- Говори, жаба, - Саймс сунул к лицу торговца кочергу, от которой шёл дымок, - говори, как тебя зовут на самом деле.