Кулон

А директор, стоя надо мной и держа палочку наготове, говорит:

- Еще немного, Люсиан, и ты увидишься с отцом, - израненные, уставшие, запыхавшиеся влетают в помещение гриффиндорцы, а следом за ними и Рыцари. С радостными криками: «Директор!» видят сидящего меня, у его ног и с приставленной палочкой. Директор рад был видеть гриффиндорцев живыми и почти здоровыми, а те не очень. Невилл переглянулся с Роном и Гермионой, говоря, что Малфой был прав. Что именно они имели в виду я потом с блондина спрошу, а пока у нас представление.

- Ты звал, Альбус, вот и пришел. Мог просто так позвать, а не привлекать к этому моего сына, - взглядом спрашивал как я, все ли со мной в порядке. Так же взглядом говорил, что нормально, картинка перед глазами уже стабильно стояла, звон в ушах прошел. Так что я и правда в норме.

- Мог, Антонин, но так вероятность твоего прихода ко мне выше. Не будь в моих руках твоего сына, ты бы еще подумал, приходить или нет, а так… - говорит директор, направив на меня палочку.

- Отпусти Люсиана, и я сдамся, - предлагает отец, но директор все так же улыбается и говорит, что этого мало, и ему за смерть Аластора придется расплатиться своей жизнью. Отец соглашается, а я решаюсь на отчаянный шаг – воспользоваться маминым наследием. Для этого собрав в одну точку всю свою магию, призвал иллюзию среднего уровня, бестелесную, но двигающуюся и говорящую.

- Гермиона! Рон! – из арки выходит тот, кого не ожили увидеть, а все здесь присутствующие считают его мертвым, никто не мог поверить глазам. С растрепанными, черными вихрами, с яркими зелеными глазами, в очках-велосипедах, и характерным шрамом на лбу показался:

- Гарри! – в один голос сказали бывшие друзья и все присутствующие гриффиндорцы. Не мог поверить и директор. Он стоял и смотрел, то на меня, то на него. А потом Поттер заговорил:

- Привет, Люсиан, давно не виделись, - я кивнул, сказав: «привет», - привет Рон, Герми, Джинни, - махнула им рукой иллюзия, - Невилл, не будь гриффиндурком, не ведись на титул Героя, он тебе не нужен, - советовала ему иллюзия Поттера, а Долгопупс кивнул, соглашаясь.