Проклятие пятнашки

— Так это... Марина с Катей захотели, ну и мы с ними...

— «И мы с ними!» — передразнил Димка друга. — Как дураки за ними мотались, а я теперь вынужден в автобусах жить! Знать бы хоть, почему со мной такое происходит!

Игорек насупился и повертел головой в разные стороны, стараясь не встречаться с Димкой взглядом.

— Там места освободились, пойдем? — угрюмо предложил он, заметив пустые сиденья в хвостовой части.

Димка молча двинулся по салону, цепляясь за поручень — водитель лихачил, и автобус заносило на поворотах.

— А все, дядя, место теперь мое! — почти пропел пацаненок и показал язык.

И внезапно на Димку обрушились воспоминания семилетней давности:

— Опоздала ты, Рахимка, это место теперь мое.

— Ну и живи теперь в автобусе, раз все твое.

Охнув, он медленно сполз на пол, не замечая ни встревоженного Игорька, ни перепуганного мальчонку, а в голове набатом продолжали звучать последние слова Рахимки: «Ну и живи теперь в автобусе, раз все твое».

— Ну-ка, пацан, брысь отсюда! — Игорек согнал мальчишку с кресла и кряхтя усадил туда Димку, а затем склонился над товарищем. — Димон, ты живой? Эй?

— Ра... Рахимка... — в горле пересохло, и Димка нервно сглотнул, с мольбой глядя на друга.

— Чего — Рахимка? — не понял Игорек.

Димка сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— В тот день мы над Рахимкой издевались, помнишь?

Игорек нахмурился и молча кивнул — ту странную бабульку помнила вся школа, и, как и многим, ему было стыдно за то, что он обижал одинокую пожилую женщину.

— А Марина нам рассказала про ведьм, которые словами проклинают, — прошептал Димка. — Она что-то про родимые пятна говорила...

— Да ну какая Рахимка ведь... — Игорек вдруг замолчал на полуслове, не сводя с товарища испуганного взгляда. — Вот же ж... — протянул он, когда до него наконец дошло.

Игорек поднялся и медленно, словно под гипнозом, протиснулся мимо Димки к окну и сел в кресло.

— Пятнашка, — глухо сказал он и опустил голову.

Димка нахмурил лоб, роясь в воспоминаниях, и согласился:

— Да, Марина так этих ведьм называла.

— Я это слово на всю жизнь запомнил, вы же тогда надо мной ржали, — тихим эхом отозвался Игорек. — А ведь у Рахимки на левой руке большое родимое пятно было. Я как-то на урок опоздал, и историк меня в класс не пустил, ну и шлялся по школе.