Неистовое пламя. Мир во тьме

Только сейчас юноша задумался: а почему, собственно, он так поступил? Конечно, факт гибели его родителей сыграл ключевую роль в том эмоциональном споре, однако опираться на это было просто несправедливо. Как-никак, Сэм не единственный в этом лагере, чьи родители погибли от рук черной магии. Взять к примеру, Эйдена, чья мама погибла из-за тяжкого проклятия, Мелиссу, чьи родители отреклись от лагеря и в глазах всех стали предателями, застенчивую девушку из клана земли, что потеряла мать едва ей исполнился год, а следом, через пару дней и отца… И ладно, черт с ним, что мысли об этом не пришли в голову в первую очередь.

Сэм – маг огня, а когда дело касается представителей этой стихии, одна только искорка может устроить целый пожар. Мысли о друзьях, о проблемах и старых ранах которых он знал лишь понаслышке, могли и вовсе не прийти в голову. Это плохо, но хотя бы не настолько ужасно, чем то, что он упустил в итоге. Он мог забыть об Эйдене, о Мелисе или Вуди, с которыми пока был не так уж и близок, и совершенно не переживать об этом.

Но то, что он забыл о Мэй, чьи воспоминания, страдания и боль буквально пережил на себе, было непростительно.

Такого съедающего чувства вины, как в тот момент, Сэм мог поклясться, что не испытывал никогда прежде. Желудок скручивало тугим узлом, хотелось съежиться и зарыться под землю, чтобы больше никогда не видеть солнца. Он не достоин этого света. Он повел себя ужасно и своим поступком едва не обрек всех на гибель. В самом деле, с чего он вдруг решил, что директор всерьез намерен сделать переговоры успешными? С чего он решил, что это в интересах лагеря и что у такого могучего обладателя стихии, как директор Форрест, нет запасного плана? С чего он решил, будто бы Мэй согласилась просто так?

Голова шла кругом.

Складывалось ощущение, будто Сэм пятилетний ребенок, внезапно попавший в офис крупной бизнес-компании. Мысли путались, большинство из них приобретало уничтожительный характер. Зачем он это сделал? Почему так отреагировал и сбежал из лагеря? Смогут ли товарищи его простить и самое главное, простит ли он себя теперь сам?

– Такого больше не повторится, – пообещал Сэм, искренне надеясь сдержать слово.

– Уж надеюсь, – взгляд директора все еще строгий, но черты лица несколько смягчились. Мужчина коротко кивнул и развернулся в противоположную сторону, жестом подзывая остальных к себе. – Нам пора в путь, господа.

С отправкой возникли трудности.