Молчание Сабрины

– Это твоя станция, – сказал шут, внимательно оглядывая крышу, над которой проплывал шар.

– Я понял, – ответил тот, кто был под корзиной, и в следующий миг шар, покачнувшись, слегка набрал высоту, как будто сбросили балласт.

Сабрина замерла. Она уже слышала этот голос раньше! Неоднократно.

Кукла будто вернулась в темный подвал лавки игрушек:

«Я знаю, – прошептал обладатель этого голоса – он сидел рядом с ней. – Но это ненадолго…»

Она не помнила, что сказала на это, но его ответ будто выбрался сквозь прореху в пелене, затянувшую ее память старым полотнищем:

«Не бойся, милая Сабрина, – ласково проговорил он.

– Я вернусь…»

Слезы – капли зеленой краски – снова потекли у нее из-под пуговиц-глаз: она все чувствовала, прямо как тогда.

«Как ты не понимаешь, – отчаянно сказал ее собеседник, пытаясь ей объяснить, убедить ее, – я должен. Это плохие люди…»

Она впервые вспомнила свой ответ:

«Это о́н тебе так сказал?»

Голос в темноте был неумолим:

«Он обещал отпустить нас, когда я все сделаю… на этот раз он сдержит слово, я уверен: он обещал…»

И он замолк, голос постепенно исчез из ее памяти, становясь все тише.

Последнее, что осталось, это ее ответ. Ее собственный голос прозвучал в подвале так одиноко, как будто это и не голос был вовсе, а звук шагов обездоленных на мосту в грозу. Она прошептала:

– Он уже обещал… Он уже обещал… обещал…

Гуффин захлопнул крышку люка и повернулся к кукле в такой ярости, как будто она плюнула ему в спину.

– Что ты сказала?!

Сабрина дернулась и вернулась в настоящее:

– Ничего… я н-не… ничего…

– Хватит мямлить.

Помни, глупая кукла, что твой Механизм у меня, и даже не вздумай проболтаться о том, что случилось с Пустым Местом или еще о чем-то, связанном со мной, когда попадем в «Балаганчик», ясно тебе? Приземляйтесь, мистер Баллуни! Вон у тех камышей…

– Слушаюсь, мистер Гуффин. – Мистер Баллуни повернул голову, и Сабрина едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Продавец воздушных шаров оказался вовсе не человеком. Подняв на лоб очки, он полностью открыл свое желтоватое точеное лицо, но хуже того – стали видны его глаза.

Вернее, то, что было на месте глаз. Две круглые черные лакированные пуговицы…

Сабрина поняла, отчего он говорил так странно – отчего скрипел, словно голос его звучал с граммофонной пластинки: мистер Баллуни был куклой!

Она не успела по-настоящему задуматься об этом неожиданном открытии, как шут снова протянул руки к ее мешку – но на этот раз только лишь для того, чтобы засунуть внутрь зонтик.