Молчание Сабрины

И все же Фортт неотступно следовал за Гуффином и его ящиком. В его наивном сердце жила робкая надежда: «Да, Гуффин странно и пугающе себя ведет, он что-то задумал, но я ведь знаю его не первый день, он не раз меня выручал, он мой друг… Все обойдется…»

Пройдя через скверик, Пустое Место и Манера Улыбаться подошли к подъезду с табличкой «№ 8».

– Нам сюда, – сказал Гуффин.

Фортт кивнул. Шуты зашли в дом и направились к лестнице.

В подъезде горела керосиновая лампа, но лучше бы не горела – любая, даже самая кромешная тьма, была бы всяко лучше этого отвратного тошнотворного света, еще и покачивающегося из стороны в сторону, как мышь на проволоке.

Шуты миновали первый этаж, второй… А Фортт все не мог выбросить из головы этот внезапно появившийся ящик, который тащил идущий впереди Гуффин.

– Что у тебя в ящике? – спросил он снова.

– Карлик, сложенный в три погибели, – заявил Манера Улыбаться. Даже надколотым грязным ступеням лестницы и обитым коричневой тканью стенам было ясно, что в ящике отнюдь не карлик.

– Карлик бы там не поместился, если только он еще и не гимнаст. И… зачем тебе карлик?

– Хватит болтать, – повторил Гуффин то, что сказал в туннеле. – Нам нужно найти продавца воздушных шаров.

– Я до сих пор не понимаю, как он нам поможет вернуться в «Балаганчик».

– Скоро поймешь…

Пустое Место и Манера Улыбаться оставляли за спиной лестничные площадки, шли мимо дверей квартир. За каждой из этих дверей что-то происходило: кто-то был мертв, и его еще не обнаружили, кто-то разбирал собственную грудную клетку, не понимая, чем подобные занятия могут окончиться, кто-то любил кого-то, а кто-то кого-то ненавидел.

Но больше там было тех, кого ничто не волновало. Обычный габенский дом, обычный габенский подъезд. Не хватало только старушки, делающей вид, что моет лестницу. Ее действительно не хватало, учитывая, что на ступенях была свежая грязь, оставленная чьими-то ногами, судя по всему, совсем недавно.

Наконец, лестница закончилась, и шуты оказались под самой крышей – это был этаж эдак шестой-седьмой.

На единственной двери некогда висела табличка с номером, но ныне проглядывали лишь впечатанный овальный след да дырки от гвоздей.

Гуффин, неловко удерживая ящик одной рукой, замахнулся зонтом, чтобы постучать, но тут из-за двери раздался короткий вскрик, за которым последовали хрипы…

– Чего ты ждешь? – спросил Фортт. Он стоял в некотором отдалении и не услышал звуков, донесшихся из квартиры.