Холодный

— Вы сюда для какой цели приехали? Жильем обжиться, али науку постигать? Вон берите простынь и делите горницу. Она большая, да и кровати в ней две, как я погляжу.

– Да как вы можете такое мне предлагать? – Взорвалась она. – Я благородная…

– Землянки все заняты. – На полуслове строго отрезал её Кузьмич. — ещё пол слова, и оба, в конюшню на стог устраиваться пойдете, вместе с Тишкой и крысами. – Мы как сговорившись кивнули, – это даже на поклон больше смахивало.

К больным, надеюсь ещё не подходили? – Вдруг смягчился он.

– Зашла... Меня женщина попросола подсобить. Ей не сподручно было. Так я пока вещи не сгрузила, сбегала…

– Оно похвально конечно, самопожертвование. А знали ли вы что за болезнь? А кие средства защиты вы при этом использовали? Вдруг учительским тоном начал Кузьмич.

– Да какие? Я же только голову придержала да лекарства влила по – быстрому, потом за вещами и сюда.

– А вы, Арсений, сейчас, той самой немытой рукой, получили пощещину. Почитай оба в контакте были. Болезнь сильная.

Пол деревни уж в землю скосила, а вы по – быстрому. – Заворчал он. – Хоть в курсе сколько люду померло тут и в деревне соседней? Пошлите... Будете за глупость рассчитываться. – Мы гуськом пошли с его горницу, пардон, уже лабораторию. — Вот вакцина. Помните практику? Ваша задача ввести её друг другу. Да, именно друг другу. Вы прежде всего врачи, и вас не жилье должно волновать, а как больных вылечить и самим продержаться.

– Тихон, а тебе чего?

– Странно это барин…, — замямлил незаметно вошедший Тихон, — корова вторая за неделю уж подохла.

Что же это такое твориться, – запричитал Тихон. – Люди мрут, скот тоже... Что за напасть такая?

– Пойду разберусь. Похоже скот колоть и жечь надо.

– Да как же... Мы ж только им и живем... Че ж жечь, съедим хоть… — Снова запричитал Тихон подталкиваемый Кузьмичем. Тут Кузьмич повернулся и грозно выдал:

– И чтобы до моего возвращения вакцину вкололи и комнату поделили, а если жизнь не дорога, отправлю к коровам больным на побывку. Я тут с вами нянькаться не намерен, уяснили?

– Д – да, — прониклась Прасковья, потеряв оставшуюся решительность.

Вдруг совершенно по-другому на меня посмотрев.

7.6

– Кузьмич никогда не шутит. Обещание он свое подавно сдержит. Что делать будем? – Решил я дать возможность высказаться когда-то дерзкой барышне.

– Давайте Вы мне вколите, — потом, я вам. Я уколов жуть как боюсь... Если вам решусь поставить, боюсь потом сама уже не дамся. — Дрожащими губами сказала она.