Холодный

Получилось на грани, но терпимо, и я с удовольствием снова забралась в ванную и, окатившись водой, выпрыгнула на заботливо постеленную для меня на полу ветошь.

На расстоянии протянутой руки на лопухах лежала стопка чистой сменной одежды. Шортики, ну ладно, простые панталоны. Нет, не с кружевными оборочками как из романтических романов, а такие желтоватые, с двойным дном и грубыми резинками чуть выше колен. Резинка на талии и вовсе оказалась в два раза шире, чем нужно, и я, с трудом вытащив её через дырочку, утянула и завязала её в узелок.

Все лучше, чем ничего. Рубашка на народный манер с длинным рукавом – воланом и двумя завязками на груди, которые я тут же завязала на бантик. Третьей вещью был синий сарафан, как в сказках про Аленушку в детстве. Под всем этим я обнаружила вполне современные простенькие китайские тряпичные тапки, но что важно, в цвет сарафана! Ох, видели бы меня подруженьки! И мне бы зеркало не помешало.

4.5

Я вышла и разрешила Арсению повернуться. Не знаю, чего я ожидала? Что он скажет ВАУ при виде меня?

– С легким паром, – сказал Арсений, мельком в пол – оборота глянув на меня и снова вернувшись к выковыриванию картошки из углей.

– С паром. – Поникла я. Да, пар там шел, только изо рта.

Теперь мне показалось глупым, что я красуюсь с влажными распущенными волосами, тогда как зубы стучат от холода, при том что внимания на мою жертвенную красоту никто не обращает.

Я подошла ближе к огню, чтобы побыстрее просушить волосы. Получилось так, что я села вплотную к Арсению. Парень тут же резко встал и быстро ушел.

Внутри кольнула обида, даже слезы навернулись. Да чтобы я, ещё раз… рядом с ним… села…

Не успела я додумать, как на плечи опустилось покрывало, а на голову сухая ткань.

– Замерзла? – Он сел рядом, оттесняя меня ещё поближе к огню и обхватив за плечи, стал немного растирать руки через покрывало. – Потерпи немножко, сейчас согреешься. Извини, у меня нет нормального полотенца, только ветошь, что на бинты давали и простынь.

– Нормально. – Простучала я зубами.

Сейчас я была готова расплакаться от обиды на себя за то, что вообще посмела плохо думать об Арсении. – Ты так много для меня делаешь, спасибо тебе.

– Эй, а плачешь-то чего?

– Прости.

– Да за что?

– За то, что такая вот свалилась на твою голову.

– Прощаю.

– И все? Так просто?

– А нужно что-то еще? И! – Прервал он мою попытку высказаться на стадии открытого рта, засунув туда кусочек картошки. – Пока ты там себе поводов для беспокойства не надумала, давай уже ешь.